Плюс у перехода экономической войны в горячую стадию всегда есть прагматичный аргумент: милитаризация и военные расходы всегда были и будут единственным способом списать долги. Каждая мировая война заканчивается тем, что банкротятся все участники на континенте. Настоящий победитель всегда не участвует в горячей фазе. Либо вмешивается только на финальной стадии – когда понятно, кто начал брать верх.
Евразия вступила в стадию милитаризации национальных государств, между которыми обостряются отношения на фоне взаимных претензий. Грузия претендует на Южную Осетию и Абхазию. Молдавия – на Приднестровье. Азербайджан – на Нагорный Карабах. Украина не снимала претензий к России по Крыму. Румыния продолжает рассматривать Молдавию, Бессарабию и Буджак как свои регионы. Запутан узбекско-таджикско-киргизский узел в Ферганской долине.
Система мировой безопасности, рожденная в горнилах Второй мировой и Великой Отечественной войн, предполагала наличие глобального баланса: есть два центра силы, которые в своем диалоге и конкуренции решают, к какому лагерю присоединяется национальная периферия. Для нейтралов предусматривался формат «неприсоединившиеся». На этом диалектическом принципе единства и борьбы социалистической и либеральной сверхимперий держались безопасность мира и очертания границ.
Период с августа 1991 года по февраль 2014-го стал временем монопольного управления мировой безопасностью. В связи с гибелью своего социалистического брата-близнеца либеральная сверхимперия стала единственным сувереном на планете. Но в феврале 2014 года случился Крым. Впервые с августовского путча 1991 года Москва заявила право на суверенитет, присоединив территорию. Причем сделав это в обход современной системы управления национальными границами. В прагматичной либеральной логике у Москвы не было лицензии на присоединение территорий, поэтому она должна быть покарана, как компьютерный пират. Ничего личного – только бизнес.
Однако нападать на Россию прямо вряд ли кто-то решится, поэтому на арену выходят милитаризованные государства национальной периферии Евразии. По всему периметру Россию ожидает череда кризисов, подобных украинскому. И все эти кризисы рано или поздно придется разрешать.
Если России удастся предложить формулу сворачивания гражданских войн и пресечения конфликтов между национальными государствами, то это может кардинальным образом изменить весь баланс сил XXI века в Евразии.
Ялтинское мироустройство летит к чертям – это уже понятно даже домохозяйкам и креативному классу. Кризисы, подобные войне на Донбассе, распаду Югославии и войне в Сирии, будут возникать в XXI веке, как гроза в начале мая. Еще вчера вы сидели и пили пиво на улице Артема в Донецке, а сегодня туда фугас прилетел. Мир меняется со скоростью выпуска вечерних новостей. То, что еще вчера повергало вас в шок, сегодня воспринимается как информационная сводка.
Современная модель урегулирования кризисов с помощью ООН, а также временных посреднических объединений доказала свою бессмысленность.
Сколько десятилетий заседает Минская группа ОБСЕ по урегулированию Карабахского конфликта? Вот и по Донбассу подобная группа будет столько же заседать. Сколько лет идут переговоры в формате «5+2» по гражданской войне в Молдавии и статусу Приднестровья?