Написав на знаменах лозунг о неприкосновенности частной собственности и презумпции невиновности частного капитала, государство сделало само себя заложником ситуации, потому что интересы государства и частного капитала прямо противоположны. Государство заинтересовано в развитии, то есть в изъятии добавленной стоимости и ее распределении между социальными расходами, новыми рабочими местами и производственными мощностями. А вот частный капитал заинтересован в изъятии добавленной стоимости с минимальными социальными издержками и с последующим ее превращением в капитал финансовый, который тут же утекает в тихие финансовые гавани. Пока государство не осознает, что в Третьей мировой идет речь о его физическом выживании, одержать победу будет невозможно, потому что слишком велики соблазны продолжать бизнес по демонтажу государства, который велся последние тридцать лет. Но если начиная с 2000-х годов на фоне высоких цен на нефть, сверхдоходов федерального бюджета и восстановления управляемости госаппарата процессы бизнеса по демонтажу государства немного замаскировались, то теперь по мере нарастания Третьей мировой все противоречия будут только обостряться. Каждый кризис на границах, аналогичный украинской гражданской войне, присоединению Крыма или войне с Саакашвили 08.08.08, будет стоить государству либо наступления на интересы финансового капитала внутри России, либо сокращения социальных затрат и роста недовольства. Слишком велики обороты бизнеса на ликвидации государства, чтобы эти процессы могли прекратиться сами по себе или в надежде, что у российского капитала проснутся патриотические чувства. Потому что, как показывает новейший опыт, Крым, конечно, наш, но даже «Сбербанк» не открывает там свои филиалы. Поскольку интересы финансового капитала и государства – это, как говорят в Одессе, две большие разницы. Глава 6. Десять лет спустя Бизнес на разрушении собственного государства разворачивается на наших глазах на территории бывшей УССР. Анализ украинского кризиса с точки зрения разрушения государства и разложения общества вылился в отдельный цикл книг «Украинская трагедия» и одноименный цикл «Разведопросов» с Д.Ю. Пучковым.
Если вкратце, то режим Зеленского превратил постУкраину в огромный «биореактор», в котором жизни украинских граждан превращаются в миллиарды долларов во имя войны с Россией. Политический режим, установившийся после госпереворота 2014 года, системно уничтожал остатки украинской государственности. Система МВД была отдана бандитам и националистам, министерские посты занимали «соросята», установился режим «семипосольщины», а завершилось продажей сельскохозяйственной земли фонду «Блэкрок» и переходом под открытое внешнее управление со стороны Британии, что выразилось в заключении в 2024–2025 годах так называемого столетнего договора между Киевом и Лондоном. Накануне СВО мы видели попытку обрушения государства со стороны высших правящих элит в Казахстане. В центре заговора оказался глава местного КНБ и племянники Назарбаева. Борьба за власть между придворными кликами чуть не привела к обрушению государственности. Последствия разрушения государственности в Грузии режимом Саакашвили мы видим по сей день. Уже давно посадили самого Саакашвили, который вернулся в Грузию, уверовав в собственную популярность, а общество все еще лихорадит. Последствия бизнеса по уничтожению государства мы можем видеть в России. Под судом находится бывший губернатор Курской области, который строил бизнес на войне по схемам, мало чем отличающимся от схем Зеленского. Показательна судьба его предшественника и министра транспорта, который просто застрелился, унеся в могилу многие тайны бизнеса в Курской области. Коррупция, борьба с которой стала притчей во языцех, является сопутствующим процессом любого государства. Способность концентрировать сверхресурсы – хоть капиталы, хоть вооруженных людей – остается привилегией государства. Поэтому чем более развиты капиталистические отношения в обществе, тем больше соблазнов использовать государственные сверхресурсы в личных целях. В основе коррупции лежит секрет превращения государственного капитала в частный. Чем вольготнее себя чувствует финансовый капитал, тем разнузданнее коррупция. Чем проще превратить рубли в фунты, чем больше иностранных инвестиционных компаний, тем больше возможностей для коррупционеров. Понятие «коррупция» не полностью раскрывает сущность этого преступления. Дело не в сворованных миллиардах, особняках в Подмосковье, виноградниках и коллекциях раритетных автомобилей. На другой чаше весов лежат разрушенные отрасли народного хозяйства и утраченные технологии, которые уже, возможно, никогда не воспроизведутся. До сих пор не исследована роль коррупции в приватизации 1990-х, когда не просто передавались за копейки промышленные активы, но и дополнительно уничтожалась социальная инфраструктура. Каждое уничтоженное производство открывало внутренний рынок России для иностранных товаров и услуг. Так, всего за 10–15 лет пивное производство России было захвачено иностранными корпорациями, которые перестали покупать солод на внутреннем рынке России, что привело к исчезновению целой культуры в сельхозпроизводстве.