Тем более что, например, абсолютно легальные гонорары в госкорпорации позволяют вести образ жизни миллионера, а если учитывать разветвленность корпоративного бизнеса и наличие сотен разнообразных «дочек» и управленческих надстроек вроде наблюдательного совета, то реальное влияние топ-менеджера российской госкорпорации может быть выше, чем любой гонорар. Бизнес по добыче, транспортировке и переработке нефти или газа является мировым бизнесом, и пост руководителя такой компании, с контрольным пакетом государства российского, по определению делает тебя частью мировой элиты. А вот собственные миллиарды и конфетные фабрики от Винницы до Липецка не дают Петру Порошенко входа в мировую элиту. И в этой психологической зависти господ из Киева к господам из Москвы и есть внутренний психологический комплекс украинской национальной элиты, которая уже деградировала до неофеодального мышления. Потому что для украинской элиты величайшим оскорблением является поддержка российской элитой взбунтовавшейся черни на Донбассе. «Крымнаш»(тм) киевские неофеодалы еще могут понять – «отжали» землю с холопами, обидно, конечно, но предки украинской элиты в 1954 году аналогично поступили под шумок праздника. А вот с Донбассом в неофеодальной логике подло поступают знать и бояре московские. Чернь раззадоривают донбасскую, лихих голов и вольных людей через свою границу на Донбасс пропускают, оружие подбрасывают, пару раз переодетых стрельцов отправляла Москва помогать отрядам черни – примерно так рассуждает среднестатистический украинский элитарий, и в нем рождается искреннее неофеодальное чувство предательства. Мы-то, украинские неофеодалы, думали, что вы в Москве такие же, а вы нам нож в спину, наших холопов мятежных поддерживаете, не даете в своем уделе порядок навести: бунтовщиков перевешать, атаманов распять, руины Донецка распахать и солью засеять – и тут такое предательство со стороны Москвы. В логике неофеодала поступок правящих элит России просто не может быть объяснен ничем, кроме как предательством. В отечественной истории уже был подобный случай. Дело было в середине XVII века во время многочисленных войн казаков и запорожцев против Польши.
Как мы помним из истории, в 1654 году состоялось историческое событие: царство Московское и земли под контролем гетмана Хмельницкого объединились в союзное государство, обширные территории от современной Винницы до Полтавы и от Киева до Запорожья соединились с огромной страной. Экономический эффект объединения дал плоды уже через пятьдесят лет. Стремительно интегрированы Сибирь и Дальний Восток, началось освоение Новороссии – огромного края от Харькова до Одессы. Объединение наследников северно-консервативной лесной Руси с наследниками южно-вольнолюбивой степной Руси дало огромный импульс к развитию нового государства. Московское царство к моменту объединения находилось в кризисе развития, совсем недавно закончилось Смутное время, когда казалось, что поляки воцарились в Кремле навсегда. События 1612 года, когда в Москве правили сразу двое самозванцев – Лжедмитрий I и Лжедмитрий II, – были всего за сорок лет до воссоединения Украины с Россией в 1654 году. Внутри московских элит того времени шли ожесточенные споры о том, как поступать с мятежным казацким войском Хмельницкого и крестьянским ополчением. Из соображений идеологии православного царства единоверцам надо помогать, тем более что казаки и украинские селяне свою православную идентичность ставят в центр самоопределения. Вообще, если вы посмотрите на то, как одет запорожский казак, то увидите скорее турка или крымского татарина, нежели европейского воина: шаровары, трубка, усы, бритая голова с чубом – запорожский казак больше похож на турецкого башибузука, чем на московского стрельца. Украинский селянин из-под Киева, Черкасс или Полтавы также представляет из себя человека, который всю свою жизнь живет в степи в соприкосновении со степными кочевниками и крымскими работорговцами. Жизнь человека, особенно крестьянина, на территории будущей Украины в середине XVII века почти обесценилась, поэтому, собственно, и бежали крестьяне на территории, подконтрольные Московскому царству. Простой селянин хотел спокойно жить и быть уверенным, что завтра не прискачет крымский татарин и не заберет его самого и семью в рабство: продадут тебя на невольничьем рынке в Кафе, как раньше называлась Феодосия, поедешь на галеры грести до скончания своих дней; жену твою, если молодая и красивая, заберут в прислугу или в гарем богатого дома; детишки продадутся за бесценок всяким ремесленникам в услужение; самых сильных мальчиков, может быть, заберут в янычары. Жить простому селянину в степной зоне с риском встретиться с воином крымского ханства – большое испытание. Другой вариант для селян – земли в юрисдикции Речи Посполитой, то есть Польши. Для польских элит все земли за Львовом на восток воспринимались как внутренние колонии.