— Или, если не хотите проблем, можете снять форму прямо здесь, — военный оскалился и посмотрел на Катю, — Особенно ты…
— Погоди, Кать, — я остановил девушку, чтобы раньше времени не унижала этих идиотов. А то пока что себе на наказание наговорил только один из них, но руки чешутся взяться сразу за всех.
— Вы чего к ним пристали? — возмутился аристократ, — Это же актеры! Люди высокого искусства! Хотя кому я это объясняю, все равно не поймете…
— Ты сам-то что понимаешь? Сидишь тут, пороха не нюхал! — расхохотался кто-то из вояк.
— Я-то как раз понюхал, потому теперь тут сижу, — стиснул зубы тот.
— Вот и сиди не вякай. А культуру такую в сраку можете себе запихать! — не унимался мужик, — Сидят тут бесполезные, никакой от вас пользы. Ты, например, — он ткнул мне в грудь пальцем, — Что, напялил форму врага и можешь считать себя мужиком, да? Так вот, не ту форму напялил! Нормальные мужики носят такую, как на нас!
Ой, ну кому ты это рассказываешь? На мне форма демонов войны и говорит он мне так лишь из-за уверенности, что я актер. В противном случае он бы уже трясся от страха и бежал прочь.
— А ты… — он снова обратился к Кате, — Сейчас твой хмырь сбежит, а ты можешь остаться с нами. И наказание тебе понравится, как и мне твоя имперская форма. Если ты понимаешь, о чем я, — остальные, видимо, поняли, и расхохотались.
— Да как ты можешь такое говорить? — возмутился пухлый мужичок, — Она же юная дама, актриса! Прекрасно отыгрывает свою роль, а ты говоришь ей подобные вещи! Не видишь? Ей же страшно!
— Не вижу. Меня и бесит, что она слишком спокойна, — нахмурился офицер новосов.
— Так вот именно! Представляете, какой у нее талант? Она должна дрожать всем телом от страха, а вместо этого сидит и попивает чай!
На самом деле она сидит и продумывает, кому какие кости ломать. Мне уже знаком этот ее взгляд и ошибки быть не может.
Посетители ресторана всеми силами пытались успокоить военных, но тем было совершенно наплевать. Они нашли, к кому прицепиться, и отпускать нас уже не собирались. Наоборот, попытки успокоить лишь распаляли их рвение, так что угрозы становились все серьезнее.
— А знаете, что? — проговорил боец, который зашел в ресторан недавно, — Я ведь контужен семьдесят один раз. Как вы думаете, что будет, если я сейчас достану пистолет и выстрелю в имперского офицера? Ничего мне не будет! — расхохотался он, — Вон, в колено ему пальну, и пусть корчится. Все равно не докажете, что я сделал это умышленно!
— Не, ну пальнуть — это жестко, — остановил его офицер, — Но вот рожу набить — это всегда пожалуйста!
* * *
Тимофей Семёнович мчался по улице со всех ног. Недавно он спокойно сидел в своем кабинете начальника столичного штаба парадных войск и занимался тем, что смотрел в окно. Но буквально минуту назад прибежал посыльный и сообщил, что в одном модном ресторане его люди устроили дебош.
Ресторан и правда модный, им владеет очень важный человек, да и внутрь не пускают кого попало, гости тоже могут оказаться довольно важными. Разумеется, если его люди устроят там погром, то по шапке прилетит самому Тимофею, вот он и мчался туда без оглядки, чтобы пресечь нарушение на корню. А если не успеет, то хотя бы сразу наказать виновных.