— А в чём тут риск? — поинтересовался я. — Разве адвокат в случае поражения садится в тюрьму вместе с обвиняемыми? Нет, конечно. А то, что он работает на Мансуровых, я понял уже давно. Он вставлял мне палки в колёса чуть ли не чаще, чем они. Подозреваю, что именно он прикрывает их с юридической стороны.
— А может, нам это… Ну, ты меня понял, — потёр руку об руку Синицын.
— Мне даже страшно представить, на что ты пытаешься намекнуть, — нахмурился я.
— Давай поймаем его ещё до начала суда. Сегодня. Пообщаемся, так сказать, с глазу на глаз. Убедим встать на нашу сторону, — ухмыльнулся Илья.
— Ты хочешь заставить адвоката Мансуровых перейти на нашу сторону силой? — наконец, понял я. — Хуже идеи не придумать, Илья. Тогда мы до суда вообще не дотянем. Он сделает всё, чтобы засадить нас ещё раньше.
Порой поражаюсь, как в голове Синицына зарождаются такие идеи. С одной стороны, он всегда старается мыслить с точки зрения законов, хорошо разбирается во всех юридических и экономических нюансах, которые я понимаю весьма поверхностно, но…
Иногда он выдаёт вот это!
«А давай найдём адвоката и запытаем его! Или просто набьём кому-нибудь морду. Или начнём дуэль на ровном месте!»
В этом весь Синицын.
— Слушай, но если ты отвергаешь все мои варианты, то каким образом мы тогда должны решить все навалившиеся проблемы⁈ — воскликнул Илья. — У тебя есть хоть какие-нибудь идеи?
— Есть, — коротко ответил я. — До суда у нас меньше двадцати часов. За это время нам нужно не просто обобщить все имеющиеся факты. Необходимо добыть новые улики, доказательства виновности Мансуровых и нашей с тобой непричастности к произошедшему. Правда… С делом, которое касается моего преподавания в академии, разрешить ситуацию будет трудно. Я действительно рассказывал студентам то, что не подразумевает программа третьего курса. И в целом я готов слить это дело Углову. Увольнение из академии — это не проблема. Я уже сделал достаточно, находясь в её стенах. Создал рентген-аппарат, спас Токса. Единственное, что я потеряю, если меня уволят, это связь с Доброхотом. Но он сам принял решение вступить в клан Лихого.
— Погоди-погоди, — перебил меня Синицын. — Я понял твою мысль. Искать доказательства твоей невиновности в этом деле — пустая трата времени. Согласен. Но можешь доверить это дело мне. Я со всем разберусь. Лучше давай обсудим, как нам подготовить всё необходимое, чтобы Мансуровых упекли за решётку.
— Для этого нам нужно встретиться с тремя людьми, — ответил я. — С Токсом, который вернул себе облик Евгения Балашова, с Угловым и…
— Ага! Всё-таки мою идею насчёт Углова ты подхватил? — обрадовался Синицын.
— Я говорю не про Андрея, а про Углова-старшего. Всеволод Валерьевич является главой ордена лекарей Саратовской губернии. Он всегда выступал на моей стороне. С того самого дня, как я впервые зарегистрировал свой патент, он поддерживал каждое моё начинание. Напрямую мы почти не общались, но он явно не разделяет той ненависти, которую питает ко мне его сын.
— Понял, значит, ты хочешь повлиять на Андрея через его отца? — подытожил Синицын. — Хорошо, но кто третий? Есть ещё один человек, связанный с Мансуровыми?