— Хорошо, мы подождём, когда пострадавший придёт в себя. Если Евгений Балашов и вправду жив, значит, ваш титул…
— Это — не мой титул, — поправил Тимофеева я. — Хотя, если мне позволят, я с радостью сохраню титул барона, но земли верну Евгению. Мне чужого не надо.
— Понял вас, Алексей Александрович, но это уже будет решаться позже, когда мы соберём достаточное количество улик для начала судебного заседания, — заключил Тимофеев. — Тогда у меня остаётся один вопрос. Всё, что вы описали, звучит очень складно. Думаю, я даже могу сказать, что верю вам. Но мне до сих пор не ясно, какую роль в этом деле сыграли вы с господином Синицыным. Что вы делали в этом селе? Из-за чего развязалась схватка?
Сложный вопрос, но отвечать нужно быстро, не задумываясь. Придётся сочинить полуправду, которую будет невозможно опровергнуть.
Ведь на самом деле мы рванули туда из-за Токса.
— История моей борьбы с Мансуровыми длится уже больше полугода, — ответил я. — Они несколько раз пытались навредить мне, моему старшему брату и моим друзьям. Кстати, можете переговорить с Кириллом Мечниковым. Он прямо сейчас находится в госпитале. Именно от него я узнал, где находится село. Он — один из тех пленников Мансуровых. Только ему, к счастью, удалось сбежать.
— Вы не поняли. Мотивация мне ясна. Как так вышло, что вы направились туда вдвоём и даже не попытались вызвать на помощь полицию? — продолжил напирать он. — Решили заделаться местными героями?
— Если бы я стал тратить время на обращение в полицию, Виктория уже сбежала бы в Санкт-Петербург, а пленников перевезли. И тогда мы бы не нашли концов ни при каких обстоятельствах, — ответил я. — Это чудо, что мы вообще успели их остановить.
Тимофеев долго молчал. Записывал что-то в свой блокнот, затем зачёркивал, соединял воедино какие-то короткие факты, затем резко поднял взгляд на меня и заявил:
— Вы можете идти, Алексей Александрович. Пока что наш разговор закончен.
— Всего доброго, господин Тимофеев, — кивнул я и направился к выходу из участка.
Из-за повреждённой ноги я вернулся домой только к полуночи. Но этот путь был как глоток свежего воздуха. Этой прохладной ночью я понял, что последние несколько недель будто и вовсе не дышал. Все эти вечные войны с Мансуровыми, разборки с клонами, стремительное умирание Токса…
Теперь хотя бы часть этих проблем отвалилась. Хотя, чувствую, мой главный враг ещё не раз покажет себя. Избранник Телесфора до сих пор перемещает свои фигуры на шахматной доске, а сам при этом держится в тени.
Когда я вернулся домой, Синицын уже спал. Я не стал его беспокоить и тоже рухнул на кровать. На этот раз вырубился и без применения своих самодельных снотворных. Видимо, потерял много крови, тело успело ослабнуть.
Но проснулся я так же легко, как и заснул. Сначала я подумал, что у меня возник приступ стенокардии или сонного паралича. На грудь что-то надавило, и я тут же открыл глаза.
Вот так сюрприз…
На моей грудной клетке восседал главный домовой Лихой.
— Доброе утречко, хозяин Доброхота, — ухмыльнулся он. — Время исполнять свои обещания. К вам там выстроилась очень большая очередь!