Нам повезет, если мы это переживем.
Внутри могла разместиться половина легиона вместе с осадной артиллерией.
Крыша возвышалась над изящно пропорциональным залом, в конце которого находилась апсида с парадными мраморными ступенями. Меценат, должно быть, держал собственный мраморный двор. Пол и стены, а также обрамления и выступы многочисленных ниш в стенах были облицованы мрамором. Полукруглая ступенчатая площадка в конце апсиды, вероятно, предназначалась для королевского отдыха покровителя и его приближенных. Возможно, она даже была спроектирована как каскад –
хотя если это так, то у Рутилия не хватило бы средств на оплату включения воды этим вечером.
Мы могли обойтись и без них. Здесь было много всего, что могло отвлечь зрителей. Декор был завораживающим. Все прямоугольные ниши в стенах были расписаны великолепными садовыми сценами – решётки высотой по колено с крестообразными узорами, в каждой из которых была ниша, где стояла урна, фонтан или дерево. Изящные растения, безупречно прописанные, среди которых летали птицы или пили воду из чаш фонтанов. Художник обладал поразительным мастерством. Его палитра основывалась на синих, бирюзовых и нежных зелёных тонах. Он мог создавать фрески, которые выглядели так же реалистично, как и живые растения, которые мы видели через широкие двери, распахнутые напротив апсиды, открывая вид на пышную террасу и далёкие Альбанские холмы.
Елена свистнула сквозь зубы. Я почувствовал укол страха, что она…
хотим видеть подобное искусство в нашем новом доме; почувствовав это, она усмехнулась.
Она поставила меня приветствовать гостей. (Рутилий всё ещё топтался у внешнего портика, надеясь, что Домициан Цезарь почтит наше собрание.) По крайней мере, это избавило меня от необходимости успокаивать своего спутника. Он выглядел хладнокровно, но Елена заметила, что его трясёт от страха. Некоторых тошнит от одной мысли о публичных выступлениях. Должность бывшего консула не гарантировала отсутствия застенчивости. Мужество исчезло из должностной инструкции ещё во времена Сципионов. Теперь нужно было лишь стать тем, кому император должен был оказать лёгкую услугу.
Друзья любимого Рутилия начали прибывать. Я слышал, как они громкими, высокопарными голосами поддразнивали его, прежде чем они спустились сюда. Они вошли и прошли мимо, не обращая на меня внимания, а затем автоматически заняли лучшие места.
Среди группы вольноотпущенниц появилась коренастая женщина, в которой я узнала его жену. Она была с тугой причёской, завитой башенкой и хорошо одета для такого случая. Казалось, она раздумывала, стоит ли ей заговорить со мной, но потом решила представиться Елене. «Я Миниция Пэтина; как приятно видеть вас здесь, моя дорогая…» Она взглянула на занавеску респектабельности, и Елена наотрез посоветовала ей её отбросить. Миниция выглядела шокированной. «О, возможно, мне будет комфортнее вдали от посторонних глаз…»
Я усмехнулась. «Значит ли это, что вы уже слышали, как читает ваш муж, и не хотите, чтобы люди увидели, что вы думаете?»
Жена Рутилия Галлика бросила на меня взгляд, от которого у меня свернулись в желудке соки. Эти северяне всегда кажутся нам, римлянам, довольно холодными.