— А как же профессиональные навыки? Хотя о чем я? Вы же сказали…
— Ну я, конечно, утрировал ситуацию, несомненно, мне не нужна дуреха с пудреницей в руке вместо компьютерной мышки. Но, как я уже отметил, внешность в данном случае была в приоритете.
— Но как же равные права…
— Простите, Жанна. Можно я буду без отчества?
— Да, пожалуйста, — разрешила я, зачем запрещать, мой бывший шеф вообще меня называл Жаннэт.
— Так вот, Жанна, вы мне сейчас пытаетесь донести мысль о трудовом законодательстве. Я не спорю, у всех равные права при приеме на работу. Но всё-таки среди настоящих профи можно выбрать того, у кого внешность лучше. Я имею такое негласное право. И это обстоятельство имело решающую роль, когда я остановил выбор на вашей кандидатуре. У вас отличные природные данные, и я вижу, что вы следите за собой, вкладываетесь в свое тело. Это заметно.
Еще бы я не следила за собой. Так-то я карьеру делаю, это с одной стороны, а с другой в свои двадцать девять я не замужем, никогда не была, у меня даже отношений нет уже давно. Три года я без мужчины. Это очень тоскливая ситуация.
Я рефлекторно прошлась оценивающим взглядом по фигуре Виктора Николаевича. Ну что я скажу. Племенной… Не жеребец, конечно, но породистый. Его тело явно бывает в тренажерном зале, рельеф крепких мышц пропечатывается даже через пиджак. Ухоженные руки с аккуратно обработанными ногтями. Он блондин, очень светлый, как будто выбеленный, что делает его образ стильным. Светло-голубые глаза, прямой нос, подбородок, как принято говорить, волевой. Да босс и сам волевой, тут и без подбородка понятно. Ну в общем красавчик. Я знаю, что ему уже тридцать семь лет. Хотя какие «уже» могут быть у мужчины? Он в самом соку, так сказать, окончательно поспел. Многого достиг в жизни, завидный жених, и я слышала, у него есть невеста.
В общем даже не пробуй мечтать о нем, Иванова. Не твой уровень. Никогда не дотянешься.
Вздохнула.
— Что-то не так?
— Что? — я не поняла о чем речь, видимо, так сильно ушла в свои мысли, что полностью утратила нить разговора.
— Вы так тяжело вздыхаете, вас что-то тревожит?
А что меня может тревожить? И я тут же вспомнила, что должно меня сейчас тревожить. И я это озвучила:
— Я разбила стекло в вашей машине.
— А! Это, — он отмахнулся. — Не берите в голову. Это пустяки. Я имею в виду машину. Отгоню в ремонт, всё починят. Но беда в другом.
И он замолчал.
Мы сидели и смотрели друг другу в глаза. Я вопросительно, а он чего-то выжидал. Чего?
— Видите ли, Жанна, — наконец-то он заговорил. — Проблема в том, что вы бросили кирпич в чужую машину.
— Я это осознаю, — пролопотала я. И даже покраснела. Меня наконец-то накрыло чувством стыда.
— Дело не в том, что вы нанесли ущерб. Хотя и это очень плохо. Дело в другом. Эта ваша реакция… Понимаете, она ненормальная.
— Но вы меня облили грязью, — а наглость-то во мне не умерла, а подняла голову и заговорила в свое оправдание.
Ох, Иванова, тебе бы молча выслушать замечание, тем более шеф даже не планирует взыскивать с тебя за ущерб. Хотя как знать, об этом пока речи не было.