— То, что вы хотите увидеть больше не относиться ко мне. Там нет ничего, что могло бы заинтересовать вас, магистр делла Ровере. – меня дернули за эту руку обратно от двери в комнату, и в этот раз скрыть боль не удалось.
— Оллистер, выйди. – холодным. Нет, ледяным тоном приказал Дан, и Олли несмотря на мои молчаливые уговоры вышел. Предатель.
— У меня нет времени.
— Мне все равно. Мы поговорим, иначе ты вообще не выйдешь из этой комнаты.
— Мне нечего вам сказать.
— Прекрати этот цирк, Ева. Не притворяйся дурой. Ты слишком умна для этого.
— Я…
— Зачем? Просто ответь мне на вопрос зачем ты это делаешь?
— Что именно вас интересует?
— Ты исчезла, без следа. Просто пропала. Ты могла хотя бы сказать, что уходишь сама. Чтобы я не искал. Чтобы мы все днями на пролет не тратили время на твои поиски. Чтобы мы просто забыли тебя.
— А вы бы забыли?
— А ты забыла? – мы молча смотрели друг другу в глаза и чего-то ждали. Расстояние между нами было достаточным, но ощущение, что оно уменьшалось с каждой секундой не покидало ни на миг.
— Я хотела, старалась и, я думаю, что у меня получится. Просто мне нужно уйти. Я оказалась здесь случайно, меня не должно здесь быть. И не должно быть этого бесполезного разговора.
— Скажи, что ты не любишь меня, и я отступлю. Дам тебе уйти, только скажи. – казалось все так просто. Сказать четыре слова, и я смогу уйти, чтобы они были живы, но я молчала. В горле застрял ком, а голос отказывался подчиняться. Дан сделал широкий шаг ко мне, и теперь его дыхание обжигало мою кожу. – Ну же, Ева. Раз все так просто, скажи и уходи. – я молча сделала шаг в сторону, но мою больную руку схватили. Он прижал ее к груди, и сильно сжимал.
— Мне больно.
— Скажи, Ева. Скажи, что не любишь, и я отпущу тебя. Уйду. Дам тебе свободу.
— Я не буду ничего говорить. Пусти, мне больно.
— А знаешь почему тебе больно? После того как выжигают метку, ожог не проходит до тех пор, пока оба не почувствуют пустоту. Когда один перестает любить другого, пара начинает затухать. Метку выжигает один, а у второго она просто исчезает в случае, если любви действительно нет, и судьба была жестока, соединив эту пару. Но если выжечь метку, когда любовь все еще сильна – ожог будет болеть вечно. И он будет расползаться. Будто съедать тебя изнутри за то, что противишься судьбе. Скажи, она же увеличилась, да? Так зачем ты это делаешь? Зачем ты мучаешь нас обоих?
— Потому что я хочу, чтобы ты был жив, Дамиан!
Глава 23.
Я не помню, как и когда он убедил меня остаться. Это были долгие и порой ожесточенные споры, но я проиграла эту битву.
Шел какой-то там час, а мы все сидели в одном положении, и будто цеплялись за друг друга.
Я полулежала спиной на груди Дана, его пальцы были скрещены, и наши руки лежали на моем животе. Острый подбородок уткнулся прямо в макушку, и каждый думал о чем-то своем.
— Я боюсь. – решила заговорить первая.
— Я уже говорил, что никто ничего нам не сделает.
— Ты не можешь быть уверенным, и отвечать за каждого. Каждая минута моего пребывания здесь приближает нас к столкновению с отцом лбами.