— Нет, — ответил Бадди. — Должно быть, ваш визит взволновал его.
— Конечно же, это не так, — вмешалась миссис О'Раффети, которая безукоризненно выполняла обязанности хозяйки дома. — Дело в том, что встреча с мистером Сэмсоном напомнила Брету те времена, когда он был крепок и в отличной форме.
— Придет время, и он снова будет в отличной форме, — сказал Бадди, взяв кофейник, который стоял на сервировочном столике. — Еще?
— Спасибо.
— Ясное дело, — продолжил Бадди. — Но однажды мне довелось увидеть, как он стоял на бортике бассейна с таким выражением лица, словно собирается прыгнуть и остаться там навсегда.
— Бадди! Как ты только можешь говорить такие вещи?
— Прошу прощения, миссис О'Раффети, но это сущая правда.
— Он должен обрести себя, — сказала миссис О'Раффети.
— Конечно, — торопливо произнес Бадди, пытаясь успокоить свою встревоженную хозяйку. — Он должен обрести себя. Это я и имею в виду.
Возвращались мы по прибрежной дороге. Бадди чувствовал себя не лучшим образом, и за руль его джипа сел Джой, один из тех трех маленьких воинственных мексиканцев, которые прошлой ночью играли в карты. Джой сидел за рулем, вглядываясь в непрозрачный белый туман и бормоча, что нам стоило бы ехать по-другому, не через каньон.
— Бадди сам должен бы это делать, — в сотый раз пожаловался он мне. — Я терпеть не могу такую погоду. — Над океаном клубился туман, в прорехах которого то появлялась, то стремительно исчезала трасса.
— Бадди плохо себя чувствует, — сказал я. Мимо пролетали огни какой-то машины. Дюжина мотоциклистов в черной коже на самоубийственной скорости врезались в белую стену тумана, которая тут же поглотила уносящийся рев их машин.
— Плохо себя чувствует! — сказал Джой. — Да просто надрался! — Дождь хлестанул с неожиданной яростью. Из белесой тьмы возникали и проносились мимо смутно очерченные огромные грузовики, усеянные оранжевыми огоньками, словно яхты на регате. Поскольку я промолчал, Джой продолжил: — Миссис О'Раффети ничего не знает, но скоро ей все станет известно.
— Чего она не знает?
— Что он алкаш, который выливает себе в глотку бутылку бурбона, словно это кока-кола. Он занимался этим еще до того, как его бросила жена.
— Бедный Бадди, — сказал я.
— Он сукин сын и получил все, что ему причиталось.
— В самом деле? — сказал я.
Прежде чем ответить на мой следующий вопрос, Джой взглянул на меня и усмехнулся.
— Я ухожу на следующей неделе. Буду работать на деверя в Сан-Диего. И пусть Бадди сам управляется со своими делами.
За несколько миль до Малибу нас остановила линия дорожных фонарей поперек трассы. На обочине уже стояло полдюжины грузовиков. Из тумана возник человек в куртке защитного цвета.«Служба шерифа округа Лос-Анджелес» — гласила нашивка у него на рукаве. Вместе с ним был дорожный патруль — двое копов в желтой промасленной коже: высокий крупный парень и девушка. Все трое мокрые с головы до ног.
— Сворачивай, — велел Джою коп, показывая на обочину.
— В чем дело? — Шуршание дворников по стеклу казалось неестественно громким. — Оползень?
— Пристраивайся за белым «кадиллаком». — Человек из службы шерифа показал свободный клочок земли, на котором уже припарковались несколько терпеливых водителей, ожидавшие, когда очистится трасса. По лицу копа с козырька его фуражки ползли струйки воды, форма потемнела от дождя. Он не был расположен вступать в долгие дискуссии.