В итоге мы договорились встретиться в тайном закутке нашего инфекционного отделения, где и содержался Дайсукэ Рётаро. Быстрым шагом я направился на работу. Такси вызывать не было смысла. Нужно всего лишь пробежать несколько кварталов, а я могу сделать это, даже не вспотев. Тем более погода позволяет. На улице прохладно, но зима уже давно отступила. Скоро в Японии наступит пора цветения сакуры. С нетерпением жду этого момента!
Ох уж эта профдеформация… Только врач может всерьёз беспокоиться о здоровье человека и в ту же минуту подумать о чём-то вроде прелестей весны в Азии.
Некроз… Это плохо. Это гораздо хуже воспаления и любых других повреждений организма. Некроз — это отмирание клеток. Фактически это означает, что часть тканей уже мертва и её в любом случае придётся удалять. Либо ожидать, когда она сама отторгнется.
А тут я пока что наверняка сказать не могу, поскольку Окабэ Акира был настолько взволнован, что даже не сказал мне, какого рода некроз у Дайсукэ Рётаро. Конечности? Лёгкие? Кишечник? Да чёрт его знает! Вот беги на работу — и гадай.
Я добрался до клиники к шести часам утра. Вход в поликлиническое отделение был пока закрыт, поэтому я пробрался в здание через приёмное отделение, которое работало круглосуточно.
— Ничего себе! — воскликнула медсестра приёмника. — Что-то вы сегодня рано, Кацураги-сан. Совсем себя не бережёте!
— С радостью бы поберёг, но есть дела поважнее, — коротко ответил я и продолжил свой путь к инфекционному отделению.
Окабэ Акира уже ждал меня в раздевалке. Старик практически натянул на себя защитный костюм. Однако второпях умудрился пролезть двумя ногами в одну штанину и чуть не рухнул на кафельный пол.
— Окабэ-сан, выдохните, успокойтесь, — попросил я. — Сейчас всё решим. Я уже на месте. Десять минут роли не сыграют.
— Да меня всего трясёт, Кацураги-сан! Я ведь дурак! Совсем уже конченный! На пенсию пора! — неожиданно прокричал он.
Таких фраз от нашего инфекциониста я ещё не слышал.
— Окабэ-сан, вы чего? — удивился я.
— Я был уверен, что Дайсукэ Рётаро выздоровел. И последние два дня я посещал его без защитного костюма. В одном лишь медицинском халате. Даже маску не всегда надевал! — заявил он. — А после этого общался с коллегами. Домой ездил! К внуку! А он только-только начал приходить в себя благодаря вашей помощи. У него только прошла ломка… Если у пациента подтвердится рецидив «Фебрис-12», я сделаю себе сэппуку. И я не шучу!
Хотел бы я возразить, но не мог. Это действительно критическая ошибка. И самое обидное, что её допустил блестящий инфекционист, который по опыту и знаниям превосходит даже своего австралийского коллегу Купера Уайта.
— Теперь уже нет смысла корить себя. Пойдёмте скорее в инфекционный бокс, — застёгивая на себе защитный костюм, произнёс я. — Будем надеяться, что всё обойдётся.
Хотя в глубине души я понимал, что шансы у нас крайне малы. Не мог же у Дайсукэ Рётаро возникнуть некроз без явных причин? Разумеется, нет.
Однако я был готов поклясться, что уничтожил все вирусы в его организме. Все до единого. «Молекулярный анализ» не мог упустить из виду дремлющие формы микроорганизмов.