– Предполагается, что этот объект – метеор, – проговорил диктор. – Собраны изображения с экранов радаров и установлено, что объект был заметно крупнее, чемСудьба 2 , что должна прибыть точно по графику.
Я глубоко выдохнула. Но облегчение не приходило. Я просто старалась себя обмануть. Словно мне снился ужасный сон, а магическое слово, позволяющее проснуться, я никак не могла вспомнить.
После завтрака я почувствовала себя больной.
Метеор ударил с такой силой, что расплавил песок. Научные приборы установили, что основным веществом метеора, углубившегося в землю на девятьсот футов, является металл. C телеэкранов начали распространять слухи о захватчиках с чужой планеты. А в это время все большие телескопы безуспешно сканировали небо в поисках возвращающейсяСудьбы 2 .
Мысль как маленькая точка зародилась в моём мозге и стала тлеть, разгораясь. Я поняла, что должна пересечь эти сорок километров, что отделяли станцию от кратера. Но для чего – это я понять не могла. Я не могла себе объяснить, зачем мне надо стоять на краю кратера и следить за операцией по раскапыванию метеора. Я чувствовала себя так, словно находилась под чьим-то гипнозом, словно меня заставляли что-то делать, а я не понимала, зачем я должна это делать.
Один из физиков доставил меня на вертолёте станции к кратеру, после того как я попросила его об этом таким образом, что он просто не смог мне отказать.
Спустя одиннадцать дней после падения метеора я стояла на гребне кратера и смотрела вниз на то, как огромный кран-подъёмник достаёт обломки метеора. Доктор Роулинз передал мне бинокль, и я внимательно смотрела прямо на кончик зацепа крана.
Работавшие рядом с ним люди отковыряли большой кусок метеора, с трудом оттащили его и присоединили к зацепу. Это были куски почерневшего и сплавленного металла.
Я смотрела в бинокль на кран и поднимаемые куски метеора, пока не заболели мои глаза и не заёрзал в беспокойстве молодой учёный-физик, посматривая на часы и спускавшееся к западу солнце. Когда он попросил вернуть ему бинокль, я отдала тот с большой неохотой. И тут я услышала натужный гул моторов крана. Что-то тяжёлое он вытаскивал наверх.
Доктор Роулинз издал неожиданное восклицание. Я посмотрела вниз на бур. Заходящее солнце красным светом осветило что-то большое, закрывшее собой стоявших внизу у метеора людей.
Я грубо выхватила бинокль из рук доктора Роулинза и посмотрела вниз, хотя до того, как я поднесла бинокль к глазам, я поняла, что увижу.
Потому что я уже знала ответ на вопрос, какой и физики, и астрономы дружно упускали многие годы. Нет никакой расширяющейся вселенной. И нет никакого «истощённого» света.
Сидя сейчас за своим столом, я прекрасно могу представить, что произошло в течение их последних нескольких секунд. Земля появилась на приборной панели, но ее размеры были маленькими. Необъяснимо маленькими. Непонимание, и тут из-за ошибки в трактовке размеров внезапно включаются носовые двигатели. Слишком поздно. Огонь и забвение, и только мощный удар, сотрясший землю на сотни миль.
Никому правда ещё не известна – только мне. Возможно, скоро и они догадаются. И после этого наступит конец их гордым мечтаниям о переселении на другие миры. Мы на Земле находимся как в западне. И для нас не существует иных миров. Мы можем бесповоротно испортить свою Землю, но убежать с неё нам не удастся. Мы останемся на ней навсегда и потому должны очистить её и сделать лучше, как только сможем.