— Госпожа Аки Тиба послала нам в качестве провожающих шесть ниндзя: двух женщин и четырех мужчин. Вот только как начался бой с гаки, этих шестерых как будто корова языком слизнула, — ответил Тоётоми. — И что-то мне подсказывает, что это всё связано между собой. Недаром в народе ходит слух, что Аки Тиба как-то связана с Эммой, владыкой Дзигоку…
— Вы верите досужим домыслам, господин Хидэёси, — покачала головой императрица. — Я уверена, что всему найдется объяснение и всё вскроется в скором времени.
— Госпожа Коноэ, я же говорил, что доброта вас погубит, — покачал головой знатный самурай.
Она только мягко улыбнулась в ответ. А вот Норобу нахмурился, почесал голову и оглянулся в ту сторону, где посеял баночку с мазью. Мне тоже пришла мысль прочесать там всё более основательно, желательно в землю катаной потыкать, чтобы уж наверняка, но…
— Господа, я ужасно устала, — проговорила императрица. — Вы соблаговолите проводить нас до замка господина Токугавы? Поверьте, императорский род умеет быть благодарным…
Я всё ещё смотрел назад, когда Норобу ответил:
— Конечно, госпожа светлоликая императрица, мы с радостью проводим вас до замка господина Токугавы. Мы почтем это за великую честь… Правда, Изаму-кун? Ты же не собираешься тут стоять подобно дурацкому гнилому бревну на пристани?
Вот как тут поспоришь? Я не хотел уподобляться «дурацкому гнилому бревну», поэтому кивнул в ответ.
Наша процессия тронулась в путь. Во время пути до Эдо я заметил, что Гоэмон начал понемногу отставать. В ответ на мои вздернутые брови он одними губами прошептал: «Я присоединюсь к вам позже». Я коротко кивнул в ответ.
Что же, у этого человека есть свои причины на то, чтобы не светиться в общей массе. Всё-таки для большинства людей он погиб, тем более что погиб героически. И если его узнают среди людей императрицы, то это может бросить тень на весь императорский род. А как узнают, то уже разбираться не будут — казнят нас всех без суда и следствия.
Мы тем временем проехали по улицам Эдо. Те люди, что встречались нам по дороге, тут же отскакивали в сторону и склоняли головы в знак уважения и преклонения перед гербом на повозке. Саму императрицу не было видно — Норобу мне уже успел шепнуть, что императорский род редко когда показывается на публике, чтобы своими светлыми ликами не лишить крестьян зрения.
Ну, или чтобы крестьяне не поняли, что их император такой же человек и тоже ходит по-большому, как и они. Пусть и в золотой сосуд, но примерно теми же фекалиями. Это уже предположил я, правда негромко, чтобы мои слова дошли до ушей одного лишь Норобу. Не стоило таким словам звучать громко рядом с теми, кто только косой взгляд может принять за оскорбление.
В скором времени мы приблизились к воротам дворца. Копейщики у входа тут же согнулись в поклоне, как только увидели лицо Хидэёси и различили герб на повозке. Массивные ворота открылись как по мановению волшебной палочки.
Если говорить о самом дворце Токугавы, то на ум приходит только одно слово: «Охренеть!» На самом деле охреневать было с чего — массивные укрепления, высокие стены, и размах… По сути, это был город в городе. Уже потом Норобу сказал мне, что длина глубокого рва вокруг замка составляет пятнадцать километров. А по площади замок был не меньше восьми квадратных километров…