Ромка и Феникс. История дружбы двух детдомовских мальчишек
Я тогда был ещё мелкий — всего три года.
В детдоме жизнь тянулась одинаково: серые стены, запах каши и хлорки, игрушки, которые чаще были поломанными, чем целыми. Дети приходили и уходили: одних забирали, других привозили. Я к этому привык. Никого нельзя держать за руку слишком крепко — завтра его уже может не быть.
В день нашего знакомства я сидел в игровой и листал большую книжку с картинками.
Мне нравились звери, яркие рисунки, которые хоть чем-то отличались от серости вокруг. И вдруг я наткнулся на целую страницу огня. В центре сияла огромная ослепительно красивая птица, горящая прямо в пламени.
Красно-золотые перья, распахнутые крылья…
А под рисунком было слово, которое я еще не мог прочитать.
Я дёрнул воспитательницу за юбку и спросил:
— А это кто? Почему горит?
Она наклонилась, улыбнулась устало, как всегда, и погладила меня по голове:
— Это волшебная птица-феникс, Рома. Она не умирает в огне, а рождается заново, даже ещё сильнее, чем раньше. Она как символ силы и вечности.
Я долго смотрел на страницу. Мне показалось, что это самая крутая птица на свете. Сгореть и снова встать — вот это да! Вот это здорово! Вот бы и мне так уметь…
А потом, днём, к нам пришла другая воспитательница, хлопнула в ладоши и громко сказала:
— Дети, внимание! У нас новый мальчик. Его зовут Феликс. Он останется жить с вами.
Я услышал это имя и сразу воодушевился. Феликс, Феникс… да какая разница, если в одном варианте буква Л, а в другом буква Н? Для меня её не существовало. В голове тут же сложилась картинка, что к нам придет та самая птица из книжки. Просто сейчас она немножко превратилась в мальчика. А что такого?
Она же крутая. А значит, особенная.
Воспитательница добавила тише:
— Его родители погибли в пожаре. Он остался совсем один.
Но я уже не слушал. Я ждал. И вот наконец его ввели в коридор.
На вид ему было лет семь. Мальчик был худой и бледный, нога перевязана, и он хромал. Всё лицо пестрело пятнами ожогов, розовыми и жёсткими, как будто кожа не до конца зажила. Он стоял и молчал, а вокруг сразу начались испуганные детские перешептывания.
— Фу, смотри…
— У него лицо кривое!
— Он, наверное, монстр… этот… франкенштейн!
Дети отодвинулись, явно собираясь обходить новенького стороной и бояться его на расстоянии.
Он сел на лавку у стены, опустил голову. Глаза золотистые — и правда, цветом, как у птицы, — и взрослые не по возрасту. Он не плакал, даже не дёрнулся, когда слышал эти слова о себе. Только губы сжал ещё сильнее.
Один я смотрел на него и не видел никакого монстра. Я видел самую крутую птицу из книжки. Горел — и выжил. Значит, сильный. Это точно настоящий Феникс! Просто остальные дураки, потому что не смотрели мою книжку и пока ничего не поняли.
И я встал.
— Рома, ты куда? — зашипели дети. — Не ходи к нему! Смотри, какой страшный!
Но мне было всё равно. Я подошёл вплотную и уставился на него снизу вверх с нескрываемым интересом.
Он поднял глаза и нахмурился:
— Чего тебе?
Я заискивающе улыбнулся и выпалил: