Камилла увлеченно рассматривает облупившийся маникюр – явный признак, что она пытается уклониться от прямого доклада.
– Ущерб? – Она нехотя пожимает плечами. – Ну, то да се.
– Кэм, – строгим, не терпящим пререканий тоном одергивает ее Руби.
– Город выжат. Повезло, что наш сотрудник смог распознать угрозу и вовремя отправить письмо в Штаб. Хотя «вовремя» – это еще громко сказано. Американцы такие несобранные…
– Часовщик? – уточняет Руби
– Ага. – Камилла теребит рукав блузки. – Столько лет никто даже не догадывался, что аномалия вернулась. Если бы не случай, кто знает, сколько бы еще это продолжалось…
– Ресурсов не хватает, Кэм. Ты же понимаешь.
Камилла ерзает на кушетке, нарушая тишину кабинета шорохом велюра.
– Да-да. Я в курсе. Но не кажется ли вам, что все стало бы куда проще, если бы правда всплыла наружу? Об оживших суевериях, аномальных зонах, проклятиях и… – Она кивает в сторону стеллажа. – Надоедливых призраках.
Эш прикусывает щеку, словно не хочет сболтнуть лишнего, а Руби – в свойственной ей теперь манере – цитирует отца:
– Нельзя убедить людей в том, что они не способны увидеть. Огласка привела бы к хаосу.
Камилла рассеянно смотрит перед собой:
– А может, хаос – это то, что нам нужно? Чтобы система наконец сорвалась с ржавых петель.
Эш едва слышно вздыхает:
– Знаешь, что бывает в таком случае? Падает не только потолок, но и стены. Иногда – на головы тех, кто ни в чем не виноват.
– И вот они снова заговорили метафорами… – бурчит про себя Руби, и повисает неуютная пауза.
Офисный вентилятор скрипит, разбавляя неловкость. Камилла отворачивается, задумчиво изучая узор на ковре, а Руби мысленно возвращается к свежей статье: «Эффект слепой зоны: почему человеческое сознание не выдержит правды». Автор утверждает, что мир держится не на порядке, а наневедении . Большинство людей слепы, и именно это делает их жизнь устойчивой.
Экономика, политика и общественный порядок держатся на вере в то, что реальность стабильна. Стоит сказать правду вслух, и возникнет то, что в статье назвали «эффектом неосознаваемого хаоса»: когда человек понимает, что угроза есть, но не в силах ее разглядеть.
Такое знание не успокаивает – оно разъедает. Общество одолеет паника. Люди будут бороться с тем, что для них незримо, – как с ветряными мельницами. Только «мельницы» действительно существуют. Именно в этом, вспоминает Руби, и заключался главный вывод статьи:нельзя объяснить то, что человек не способен понять .
Ее пальцы сжимаются в кулак. Мысль Камиллы кажется наивной, но совершенно понятной. У каждого свое желание порядка. Однако порядок для людей и порядок для девиантов – две совершенно разные конструкции.
Камилла моргает, будто отойдя ото сна, и тихо произносит:
– Иногда я думаю: может, я просто устала.
Руби обменивается взглядом с Эшем, но не успевает ответить. Дверь кабинета распахивается, с грохотом ударяясь о стену, – ограничитель пора менять. Гипсовый Давид угрожающе кренится на полке. На пороге появляется Астрид. Ее ярко-синие дреды собраны в высокое гнездо на макушке. В них торчат карандаши, упаковка от мятной жвачки и, кажется, канцелярский нож.