— Что «но»?
— Но я проживу еще где-то год-два, от силы три года. Вы должны знать — я проклят. Не знали⁈ Теперь знаете. Вам нужно будет просто дождаться моей смерти. И еще, у меня есть вопросы к вам, и, возможно, план, который позволит вам и дальше оставаться в живых и со временем занять трон по закону.
Цесаревич продолжил фонить тоской, но подобрался и настроился на деловой лад.
— Я вас слушаю.
А дальше я ему задал первый вопрос:
— Вы делали слепок своего ментала после покушения на Цесаревича?
Константин помрачнел.
— Я так понимаю, вы этого не сделали, потому что не знали, что это можно сделать?
— Да. Я этого не знал до этого момента: от Кости я получил не полную память. И не уверен, что, знай раньше, мог бы кому-то довериться, — еще больше помрачнел Цесаревич
— Вы шантажировали участников заговора и покушения по тем спискам, что нашли у Николая?
— Арсений, вы не могли меня читать. Откуда вы знаете о списках?
— Я это знаю от того, кто вернул вас к жизни, кто был свидетелем смерти Цесаревича, кто спас вас от повторной смерти, устранив Николая.
По эмоциональному фону Константина я чувствовал, что он шокирован и растерян.
— Ваше высочество… Константин, я вам не враг. Вы для меня — гарантия, что после моей смерти Саша не пропадет, что вы будете ее защитой. Я спрашиваю вас, чтобы лучше понимать, что мы можем сделать.
Константин успокоился и поверил мне, едва я заговорил о защите Саши. Он отошел от окна, возле которого мы разговаривали стоя, сел в кресло за своим рабочим столом, склонился, должно быть, к нижнему ящику правой тумбы.
Я услышал щелчок, вероятно, где-то там было потайное отделение. Думаю, был прав, потому что Константин вернулся с небольшой пачкой листов, сложенных вдвое.
— Это бумаги, которые Николай сунул за пазуху Цесаревичу, и те, которые я взял с его тела. Я их сразу пронумеровал, когда вернулся во дворец, чтобы не перепутать. И, да, я имел беседу со всеми из списка сообщников Николая, когда немного освоился и понял кто-есть кто. Есть еще пакет компромата, который я нашел в кабинете Николая. Да, от Цесаревича мне досталась фрагментарная память, но многие фрагменты оказались полезны, в том числе, я знал, где тайник Николая, и как открыть к нему доступ.
Мы наконец присели в кресла, между которыми стоял низкий стол.
— Почему вы до сих пор живы, Ваше Высочество? Ведь люди из этого списка вряд ли были рады вашей осведомленности?
— Я на них не давил и ничего особенного не требовал, но каждому показал документы, касающиеся его, и заверил, что эти документы не увидят свет, пока я жив и мне ничто не угрожает, а они прекращают свою деятельность заговорщиков. Каждый из них становился гарантом лояльности остальных.
— Хороший ход. Они теперь должны с вас пылинки сдувать.
— Думаю, именно это и происходит. Но нити заговора ведут к моему дяде, только, видимо, изъяв компромат на заговорщиков из тайника Николая, я лишил его рычагов влияния. И теперь они все выжидают. Хотя дядя, как я заметил, настраивает отца против меня.
— Константин, нужно сделать ментальный слепок того, что вы помните из событий в трактире.