Глава 1. Соль на губах
Звуки метро, которые я слышал сквозь сон, резко обрываются — и в лицо мне бьёт холодная солёная вода.
Я не сразу соображаю, что происходит: я же только что дремал под мерный перестук колёс, ехал на работу. А вместо этого вокруг качаются доски, где-то наверху мотается из стороны в сторону керосиновая лампа, и меня бросает вместе с ней, будто тряпичную куклу. В воздухе — соль, гниль и порох.
Руки болят. Хочу потереть запястье — не могу. Руки скованы за спиной, и при каждом рывке холодное железо впивается в кожу. Оглядываюсь — и упираюсь взглядом в ржавую решётку. Трюм. Я в трюме корабля, а корабль, судя по тому, как его швыряет, попал в шторм.
Сверху, сквозь скрип обшивки и рёв воды, доносятся крики — не разобрать, то ли команда борется со штормом, то ли друг с другом. Кто-то вопит про пробоину. Очередная волна впечатывается в борт с такой силой, что где-то совсем рядом трещат доски, а лампа над головой срывается с крюка и гаснет.
Корабль вздрагивает ещё раз, сильнее прежнего, — и меня швыряет вперёд. Затылком врезаюсь во что-то твёрдое, перед глазами вспыхивают белые искры, а следующий удар выбрасывает меня через пролом в борту прямо в ревущую воду.
И я снова остаюсь один на один с темнотой. Паника подступила мгновенно, это была не просто темнота, а что-то безграничное, но при этом такое, что может тебя сожрать и не подавиться, сразу вспомнилась знаменитая строчка про бездну, что в неё ни в коем случае нельзя всматриваться. А ведь у меня никогда не было страха замкнутых пространств или темноты, но тут, в глубине сознания, проснулось то, чего я никогда не ощущал: какой-то животный страх. Мои пальцы нащупали что-то влажное и сыпучее, это было похоже на песок. Эта мысль как будто разбудила меня. Постепенно темнота начала отступать, и добавились новые звуки, которых я никак не мог услышать в московском метро: шум моря и ветер, который колышет листья.
Не может быть!
Сквозь сжатые веки я почувствовал свет солнца и жар на коже. Я сел рывком, так резко, что начала кружиться голова. Первое ощущение — песок, прилипший к моей голой спине, сыплется вниз. Я попытался открыть глаза, и тут же мне пришлось их закрыть. Солнце было везде, в мои глаза будто воткнули десятки раскалённых игл, выжигая картину так, что я ничего, кроме света, не видел. По лицу потекли слёзы. Я кое-как проморгался, и постепенно начал различать отдельные предметы.
Где я? Что я делаю на пляже? Я же ехал на работу в метро…
Пить хотелось невероятно. Губы потрескались и пересохли так, будто я не пил целую вечность. Первая мысль — надо осмотреться, найти источник пресной воды, а уже потом думать, где я и что делать.
И тут я заметил полупрозрачное окно уведомлений, как в компьютерных играх. Пока я не фокусировался на нём, оно было еле заметным, как дымка, но стоило мне обратить на него внимание, оно обрело плотность. Я даже попытался потрогать его. Спойлер: не вышло.
В этом окне была надпись какими-то непонятными значками, будто писал Хищник из старого фильма со Шварцем. Но как только я подумал о том, что не смогу это прочитать, символы начали преобразовываться во вполне понятные буквы.