Но есть исключения. Тоже контрастные. Шоссе номер пять, ведущее из Антофагасты, убегает от океана и петляет меж холмов цвета жженой сиены. Вдоль дороги выстроилась вереница примитивных алтарей погибшим, «анимитас». Через каждый километр встречаются эти самодельные домики с искусственными цветами и фотографиями – совершенно иная Чили. Картину дополняют ржавые остовы машин посреди песка, смятые до состояния консервной банки. Время пригвоздило их к бесплодной земле на веки вечные. Полный сюр. И изрядный «бррр». Здесь нет даже признаков жизни, не то что самой жизни.
Примета региона – охряные громады гор в форме причудливых пуфиков для великанов. Они таят в своих недрах самые большие залежи меди в мире.
Скромные дома, больше похожие на сараи, временами щеголяют солнечными панелями. Многочисленные фуры на стоянках. На суровых просторах Антофагасты, этого медного сердца страны, царят дальнобойщики и работники горнодобывающей промышленности.
Мало что оживляет монотонный пейзаж, где нет ни одного яркого пятна, как самая известная чилийская скульптура Ла-Мано, 11-метровое детище архитектора Марио Ираррасабаля.
Белая Рука Пустыни посреди молчаливой пустыни выглядит эффектно и привлекает внимание с расстояния – из песка вдруг появляется гигантская ладонь. То ли это жест приветствия путников, то ли крик о помощи. Сон наяву. Сальвадору Дали бы понравилось. Кажется, проведи раскопки, и в пучине песка найдется запястье, рука и оставшиеся части статуи.
По замыслу скульптора зритель сам решает, в чем смысл скульптуры Ла-Мано. Есть версия и об отсылках к режиму диктатуры 1973–1990 г. В 110 км от Антофагасты располагался печально известный концлагерь Чакабуко. Родные жертв до сих пор ищут их останки, плененные в этих песках.
Для меня Рука Пустыни олицетворяет человеческое одиночество на фоне безучастной природы.
Вишенка на торте: раз в несколько лет по весне самая сухая пустыня мира притворяется цветущим альпийским лугом. Из растрескавшейся земли вырываются всполохи белых, розовых, желтых цветов. Манифест жизни на пружинистом стебельке и остове из необычных листьев, резиновых и липких на ощупь. А какой сильный аромат источают цветы – настоящий душистый розарий в пустыне. Прав был Дарвин! «Самая сухая пустыня мира зацвела», – поведают об этом событии в международной и национальной прессе.
Когда вы изучили север, срочно берите билет на самый ранний рейс и отправляйтесь на юг. Будьте бдительны и ждите момента, когда салон заполнит тёплое оранжевое зарево и за бортом проплывут острые хребты спящих драконов, запорошённых снегом. В ущельях между вершинами разлиты чаши высокорогорных озёр, к которым никогда не будут проложены дороги.
Постепенно оранжевый диск слабеет, сменяется жидким золотом и ведёт путеводной нитью – за облака, в новые края, незнакомые земли. Гдея насчитала семь макушек заснеженных вулканов при посадке в городе Темуко, сердце региона Арукания. Вулканы бойко выглядывали друг за другом, как при перекличке: «Посмотри на меня, и на меня тоже!»
Самая прекрасная часть полета, ради которой можно потерпеть беспрерывные 12 часов в кресле самолета и напроситься на еще один круг. Делюсь секретом: самое зрелищное время для полета – зимой, когда можно увидеть заснеженные Анды. Вот когда можно летать ради одного вида на горы! С севера на юг и из Сантьяго в Буэнос-Айрес – полет в гости к соседутрансандино в буквальном смысле через Анды гарантирует не только турбулентность, но и сказочные виды из иллюминатора.