Как только два тощих силуэта (в отличие от женщин – неизменно в теле, мужчины-флайтес худы) пустились прочь по улице, половина салона вскочила со своих мест, вслед подлецам понеслись проклятия и сокрушения, водитель, услышав крики, остановился. Но восклицаниями делу не поможешь. Однако теперь я предпочитаю не доставать телефон в общественном транспорте, внимательно слежу за сумкой и смотрю по сторонам в подозрительных ситуациях. Без определенного места жительства Если выйти к реке Мапочо, той самой, что напоминает жидкий кофейный ручеек – в сравнении с ним Москва-река покажется чистейшей слезой, – то неизбежно увидишь стоянку бомжей на ее берегах. У входа в Университет Чили можно увидеть, как они чинно располагаются в современных палатках и читают газеты при свете налобного фонаря. Палатки, грязные матрасы в полоску, раскиданное тряпье, пакеты, пакеты, пакеты. Река Мапочо когда-то была полноводной; в это верится с трудом при взгляде на нее сегодняшнюю. Там, где должны быть быстрые воды, сегодня лишь голые бетонные стены. Звучали градостроительные предложения: закатать ее в асфальт, проложить дорогу! Благо шоссе Кеннеди идет параллельно. Но как только проходят интенсивные дожди, река вновь становится полноводной. Год назад она вышла из берегов и затопила первый этаж окрестных домов через дорогу! Показывает, что есть порох в пороховницах. На лужайке прохлаждаются парочки, почему-то именно здесь на них нисходит любовный пыл. Мимо пролетают машины. А внизу в устье Мапочо бомжи – жили, живут и будут жить. С автотрассы и моста их почти не видно. Но внимательный взор различит их даже возле башни Костанеры и делового центра со стеклянными высотками и признаками успешной жизни. Санхаттан и бомжи – чем не сочетание по-чилийски?
Глава 4 Их нравы
Глава 4 Их нравы Вопросы питания, союз мяса и хлеба В местном рационе четыре звездные составляющие: красное мясо, белый хлеб, авокадо и вареная сгущенка. Это аксиома. А теперь по порядку. Чилийцы – знатные мясоеды, поэтому каждые выходные и на все праздники без исключения они устраивают пир на весь мир, то есть южноамериканское барбекю асадо. Мясо здесь ценится исключительно прожарки medium rare с ярко-розовой сердцевиной. Перламутровые прожилки жира, аромат углей и дыма костра – для чилийцев это сродни самой высокой поэзии. А мангал парилья – своего рода алтарь, которому приносят жертвы чревоугодия и возлияний (тяжелые жертвы, да). Поэтому просьба о стейке с большой степенью прожарки в Чили воспринимается как отсутствие представлений о прекрасном или даже как личное оскорбление. С такой чувствительностью я столкнулась на личном опыте. В дорогом мясном ресторане Сантьяго на мое робкое замечание, что при заказе я выбрала средную, а не слабую прожарку стейка, которую мне принесли (степень готовности мяса подтвердил даже мой муж), и просьбу немного дожарить мясо, официант с недоумением забрал мою тарелку и минут через десять швырнул ее на стол перед мной. Стейк был катастрофически пережарен до состояния черствой подошвы. Провал, полный провал коммуникации. Тот ресторан мы с тех пор обходим стороной, но любопытный вывод я для себя сделала. Чего только не сделаешь для изучения повадок людей, даже мясо-уголек съешь. Про чилийских официантов и клиентоориентирован-ность (или ее отсутствие) поговорю отдельно. Подход к приготовлению мяса в Чили разительно отличается от привычного нам, и о нем стоит рассказать подробнее. На решетку каменной парильи кладут огромный кусок мяса, а после приготовления его разрезают на условные стейки или же на маленькие кусочки, приправляют крупной солью и подают на разделочной доске – последнее принято при крупных застольях. Кусок мяса кладут на решетку прямо из упаковки, никогда не моют. Ни специи, ни маринады в готовке категорически не принимаются, потому что эти излишки заглушают вкус хорошего мяса, по мнению чилийцев. И лучше не спорить. Решетку чилийцы никогда не моют, даже если она в общем употреблении, а лишь протирают луком – уверяют, что весь жир сгорает в пламени. Про такие блюда, как рибай, филе-миньон и прочие эталоны зарубежной кухни в Чили не ведают. Ломо ветадо и ломо лисо – вот куски королевских королей. Поразительным образом… это и есть те самые рибай и стейк Нью-Йорк. Но при этом если вы со знанием дела произнесете «рибай», чилиец вас просто не поймет. Скажет: «У нас мясо хорошее, никаких рибаев, не переживайте». Я не утверждаю, что каждый чилиец только и питается что ломо ветадо. Конечно нет, это недешевое удовольствие. Но когда ему хочется побаловать себя – он выбирает этот кусок, который будет при любом раскладе куда доступнее, чем в России.