Куэка – это бойкий деревенский манифест радости жизни, несмотря на все ее тяготы. В 1979 году куэка была провозглашена национальным достоянием, но в чилийских сердцах она, неизбывная, была всегда, несмотря на взлеты и падения своей популярности. Искрометное веселье, зажигательный ритм. Сегодня в стране явный курс на популяризацию куэки, без этого танца не обходится ни один государственный праздник, официальная церемония, парад и даже свадьба. Сколько раз я видела, как невеста в белоснежном платье снимает туфли и пускается в зажигательный пляс, даже если от сельской жизни ее отделяет глубокая пропасть. Без куэки не проходит и любимый праздник чилийцев, день, который позволяет нации дружно сплотиться в едином национальном порыве – День независимости 18 сентября, или Фьестас Патриас. В любом парке, где проходит праздничная ярмарка фонда, на подмостках обязательно проходят выступления профессиональных танцоров, в общем действе принимают участие все желающие. И желающих всегда много. Мужчины-танцоры одеты в костюм с жилеткой и сапоги с пряжкой, женщины – в расклешенные юбки до колен яркой расцветки и рубашки. Старожилы говорят, что сегодняшние сценические костюмы – это красивое, но новомодное веяние, раньше таких не было. В каком-то смысле это противоречит духу танца – праздника бедных сельских работников. «Это уже скорее танцы уасо куико, зажиточного землевладельца», – считает мой свекор. Полагаю, ему виднее. Сельская идиллия Город Ранкагуа находится в 100 км от чилийской столицы. Здесь пышным цветом процветает сельское хозяйство. Вдоль дороги встречаются обширные посадки с ореховыми деревьями, фермы с цветами, маленькие винодельни и самые разные огороды. Сельская жизнь с ее сонным ритмом. Это определенно не то место, про которое напишут в TripAdvisor. Уасо-дель-кампо с прожаренными на солнце лицами, в широкополых шляпах и с веревочными поводьями, зажатыми в кулаках. Эмпанадас из традиционной печи на каждом шагу в придорожных кафе.
Летом в грузовиках продают арбузы и помидоры целыми ящиками по ценам в два раза меньше тех, что в Сантьяго. После Сантьяго глаз радует густая сочная зелень, просторные поляны, рощи и цветы – и все это в окружении синих гор. Еще здесь есть лагуны Акулео. Это довольно популярное место для виндсерфинга, правда, в прошлом – уровень воды катастрофически снизился в последние годы, за пять лет лагуна обмелела буквально в два раза. Но пару спортсменов я все же заметила. Там, где раньше были берега, теперь выступают костяки причалов, кромки топи и болотной жижи. Ни дать ни взять, место для тематической фотосъемки. Все подступы к лагуне в частных руках (в Чили это быстро перестает удивлять), поэтому попасть к ней можно через многочисленные кемпинги. Флайтес – маргиналы общества Маргиналы, гопники, потенциальные преступники и любители мелкого разбоя – флайтес – попадают под многие определения. Каждый раз затрудняюсь точно перевести это слово. Поэтому привожу целую палитру значений в надежде на попадание. Влияние современной музыкальной культуры тоже делает свое дело. Молодежь из бедных слоев общества мечтает походить на своих кумиров – исполнителей стиля реггетон, исключительно популярного в странах Латинской Америки, имитируют прически футболистов, куда без этого. Про игроков я упомянула не случайно, все мы знаем, какая у них поначалу финансовая ситуация – в Латинской Америке, чтобы сдать звездой национальной сборной, надо буквально родиться в трущобах – ну или почти. Это подтверждает пример большинства игроков. Конечно, далеко не все коренастые и смуглолицые чилийцы с окраин – флайтес, несмотря на их манеру речи, ирокезы и спортивную одежду кричащей расцветки. Но эти атрибуты заставляют более благополучных чилийцев сторониться и обходить такую молодежь в местах большого скопления народа – на всякий случай. В обиходе закрепился также вариант этого слова – флайтонг, его значение чуть более добродушное, чуть менее критичное. Флайтес действительно промышляют нехорошими делами: выхватывают телефоны и срывают серьги (вместе с ушной мочкой) в общественном транспорте, обчищают карманы туристов в историческом центре города. Однажды я ехала в автобусе. С той самой поездки я больше не люблю ездить в автобусах в Сантьяго. Не только потому, что они ужасно старые, а каждое торможение водителей-камикадзе сопровождается жесткими рвотными позывами, вовсе нет. В тот раз я была увлечена перепиской в чате, как вдруг за долю секунды мой телефон взлетел в воздух, наушники больно рванули ухо. Я не успела ничего толком понять, как моего телефона и след простыл. Он уносился прочь от меня и автобуса вместе с двумя малолетними флайтес. Они успели выскочить из салона за секунду до закрытия дверей – все было тщательно просчитано. Один выхватывал, а второй, очевидно, прикрывал его, в случае необходимости отталкивая людей вокруг.