Эрис фыркнула.
— Сама дойдёшь, Кайли. Трудности закаляют характер.
Кайли снова перевела взгляд на меня.
— Видишь? Белый Рыцарь не просто ведёт себя по-рыцарски. Ты ему нравишься. Верно, Эрис?
Эрис рассмеялась.
— О, нет. Я не собираюсь вмешиваться в личную жизнь Като.
— Видишь, Саванна? — Кайли была полна энергии. — Эрис согласна, что ты ему нравишься.
— Она сказала не это, — подметила я.
Кайли пропустила мои слова мимо ушей, как будто они не имели никакого отношения к этому разговору.
— И что же произошло?
Я засунула сбежавший огурец обратно в свой сэндвич.
— Что и когда произошло?
— Когда Белый Рыцарь, когдаКато … — она произнесла его имя так, словно от этого у неё защипало во рту. — …проводил тебя домой?
Я пожала плечами.
— Мы просто поговорили.
— О чём? — она так сильно наклонилась вперёд, что я удивилась, как это её стул не опрокинулся.
— Я не уверена, что мне позволено говорить с вами об этом.
— Почему нет?
— Я не знаю, — я искала причину, которая удовлетворила бы её. — Потому что это может быть засекречено?
Но я употребила неправильное слово. Кайли вцепилась в него, как детёныш коалы в свою маму.
— Засекречено! О, звучит заманчиво. Что он сказал? Он читал стихи о любви? Я слышала, что Рыцари иногда читают стихи о любви объекту своей привязанности, — она внимательно наблюдала за моей реакцией. — Он действительно читал стихи о любви, не так ли?
— Нет, — я неловко закинула ноги за задние ножки стула. — Там определённо не было любовной поэзии. И перестань называть меня объектом его привязанности. Не думаю, что он это оценит.
— Почему? Он предпочитает «зеница моего ока»? Или, может быть, «милая»?
У меня возникло внезапное желание нырнуть под стол. Вместо этого я как можно спокойнее произнесла:
— Като никогда не называл меня так.
— Что ж, поднимем тост за надежду.
Я не стала чокаться своим стаканчиком с её смузи. Но Ашер это сделал. Датч и Бронте перестали спорить и теперь ловили каждое наше слово. Да, моя команда определённо наслаждалась моим абсолютным унижением.
Кайли поставила свою стаканчик и посмотрела на меня поверх сплетённых пальцев.
— Хорошо, никакой любовной поэзии. Но тогда о чём вы двое говорили по дороге домой?
— Абсолютно ни о чём! — прощебетала я.
— Абсолютно ни о чём? — она покачала головой. — Как можно абсолютно ни о чём не говорить?
— Это просто. Тебе стоит как-нибудь попробовать, — намекнула я.
Но она только фыркнула.
— Понятно. Вы ни о чём не говорили.
Я закивала головой.
— Да.
— Потому что вы были слишком занятыпоцелуями , чтобы вообще разговаривать! Я права? — она поиграла бровями.
Мои щёки пылали так ярко, что мне казалось, будто они загорелись.
Кайли выпучила глаза.
— О боже, о боже, о боже, — повторяла она, обмахивая лицо ладошкой. — Он действительно поцеловал тебя!
— Только мою руку! — пискнула я.
Улыбка Кайли стала такой же яркой, как и мои щёки.
— Я не могу поверить, что он поцеловал тебя.
— Только. Мою. Руку. — повторила я, цедя каждое слово сквозь стиснутые зубы. — Рыцари делают это, чтобы попрощаться.
— Ага, со своими девушками, — промурлыкала она. — Не могу поверить, что Като поцеловал тебя!