Как это уже было с Советским Союзом. Дивизии советской армии в 1991 году могли подавить любой внутренний бунт или начать наступление до Ла-Манша, однако государственная машина уже до такой степени деградировала, а госаппарат был растерян, что СССР рухнул в мгновение ока. Сговор элит – потрясение для государства не меньшее, чем гражданская война или вооруженное восстание. Второй важный фактор – отношение к исторической России. Если считать Россией только нынешнюю Российскую Федерацию, то происходящее на фронтах Третьей мировой во многом непонятно. Если же рассматривать Россию как самое крупное суверенное государство Евразии в историческом смысле, включая союзников, родственные народы и близкие земли, тогда стратегия мировой войны против России просматривается более отчетливо. Дело в том, что когда в евроатлантической прессе и аналитике говорится о противостоянии с Россией, то всегда рассматривается более широкий контекст. Наши евроатлантические конкуренты прекрасно понимают, что суверенитет России распространяется далеко за пределы политических границ РФ. С точки зрения мировой войны и Беларусь, и Казахстан, и Украина, и Киргизия с Арменией и Азербайджаном являются Россией. Не РФ в узком смысле, а Россией в широком смысле. Просто сегодня государственная модель в России устроена так, что разные территории управляются с помощью разных методов и схем. Для шести областей Беларуси сегодня эффективнее управляться напрямую из Минска в рамках суверенной республики. Где-то, как в Казахстане, вообще построили новую столицу – Астану – для управления новым и сложным государством. Где-то, как в Киеве и Тбилиси, национальные элиты показали свою неспособность к управлению государством и довели республику до греха братоубийства и гражданской войны.
Каждый конфликт вокруг России, в ходе которого рушится государство, является звоночком из будущего для самой РФ: гражданская война в Таджикистане, Приднестровье и Грузии в начале 90-х годов, две цветные революции в Киргизии, приход к власти Саакашвили сначала в Тбилиси и теперь в Одессе, война в Чечне, контртеррористические операции в Дагестане, Кабардино-Балкарии и Ингушетии. Все постсоветские осколки получили в наследство советское государство. Везде была реализована одна и та же модель. Было политическое руководство – вертикаль обкомов, горкомов и райкомов партии. Параллельно существовала хозяйственная вертикаль власти – областные и прочие исполкомы. Исполкомы хоть и занимались прямым управлением, формально были органом власти при советах – районных, городских и областных. Понятно, что к финалу советского проекта подотчетность исполкомов советам была очень условной. Что, кстати, и сгубило СССР. Граждане и депутаты всех уровней попросту забыли, что Союз был в первую очередь Советский, следовательно, развивать институт советов как орган народовластия надо прежде всего. Вместо этого инициатива отдана партийному аппарату и хозяйственным управленцам, которые очень скоро слились в едином коррупционном и кооперативном экстазе. Потому как система советов деградировала, а других инструментов коммуникации общества и государства просто не существовало. И ровно в этот момент произошел наш всеобщий откат в новое средневековье. Постсоветское государство, по сравнению с государством советским, является управленческой формой деградации. И вовсе не потому, что люди стали глупее или упали доходы, – просто понизился уровень квалификации госуправленца. Государство перестало ставить масштабные задачи, соответственно, деградировала вся система принятия решений и выполнения приказов. Государство стало деградировать с того момента, как самоустранилось из политической повестки. Государство перестало заниматься политикой как сферой продвижения смыслов и идей, а стало относиться к политике как сфере распределения финансовых, коммунальных и социальных благ. Если у губернатора вовремя выплачиваются пенсии и нет профсоюзных забастовок – значит, хороший губернатор. Притом что сегодня губернатор не решает даже десятой доли задач, которые решал председатель облисполкома или глава обкома КПСС. Государство лишилось возможности управлять отраслями хозяйства и перешло к администрированию финансовых потоков, главный показатель эффективности госуправления – освоение бюджетных средств и привлечение инвестиции. И впускной, и выпускной клапан в современной государственной машине – финансы. Естественно, что при такой системе мотивации любой госслужащий превратится в финансового администратора. Государство деградировало по сугубо объективным показателям. Это произошло после того, как был утвержден курс на размежевание народного хозяйства СССР.