Я медленно присела рядом и провела пальцами по краю отпечатка. Земля там была спекшаяся, будто ее лизнуло пламя.
— Дракон, — сказала я.
— Или очень крупная курица, — предположил Варфоломей.
Я повернула к нему голову.
— Молчу, — сразу сказал он.
Дракон.
Прекрасно. Просто замечательно.
Мне и так не хватало проблем: протекающая крыша, сумасшедшая плотина, поставщик болотной соли, который опять поднял цены, и соседка-русалка, поющая по ночам похоронные баллады без слуха и совести.
А теперь еще дракон сожрал мои тыквы.
Не какие-нибудь там обычные тыквы для каши. Нет. Ритуальные. Лунные. Редкие. Дорогие. Капризные, как столичные барышни на первом балу.
— Я его найду, — сказала я очень спокойно.
Варфоломей спрыгнул с ведра.
— Вот теперь мне страшно.
— Правильно.
— Элли, а может, не надо? Драконы, говорят, существа нервные. И огнедышащие.
— А я, по-твоему, кто? Украшение интерьера?
— Ты болотная ведьма. Тоже нервная. Но без крыльев.
Я медленно поднялась, отряхнула руки от грязи и увидела в земле маленькую серебристую искру.
Семечко.
Одно-единственное семечко «Слезы Луны» уцелело, вдавленное в мокрую землю рядом со следом когтя.
Я опустилась на колени так резко, что грязь брызнула на подол рубашки.
— Ага, — прошептала я. — Попался, хвостатый вор.
— Это семечко, — осторожно напомнил Варфоломей. — Не вор.
— Сейчас оно мне вора покажет.
Я прикрыла ладонью семечко, вдохнула сырой болотный воздух и прошептала поисковое заклинание. Не самое приличное, зато рабочее.
Сначала ничего не произошло.
Потом земля под пальцами дрогнула.
Воздух стал плотным, как кисель. Над ладонью поднялась тонкая серебристая нить, закрутилась спиралью, вспыхнула — и ударила мне прямо в лицо золотым светом.
Я увидела обрывок ночи.
Черное небо.
Туман над болотом.
Огромную тень.
Крылья.
Когти.
И глаза — яркие, расплавленно-золотые.
А потом раздался рык. Довольный. Сытый. Наглый.
Видение оборвалось.
Я сидела в грязи, сжимая уцелевшее семечко, и чувствовала, как внутри меня поднимается такая ведьминская ярость, что даже комары решили временно эмигрировать.
— Золотой, значит, — сказала я.
Варфоломей нервно сглотнул.
— Элли…
— Что?
— Ты сейчас улыбаешься.
— И?
— Ты улыбаешься так, будто собираешься кому-то испортить жизнь.
Я встала.
Медленно.
Очень спокойно.
И это было самое опасное.
— Не испортить, Варфоломей. Восстановить справедливость.
— Обычно после этой фразы кто-то горит.
— Вот и проверим, насколько у драконов огнеупорная совесть.
Я развернулась к разрушенной грядке и ткнула пальцем в сторону леса, где исчезали следы.
— Слушай сюда, чешуйчатый ворюга. Я тебя найду. Я вытащу тебя из твоего золотого логова. И ты у меня отработаешь каждую сожранную тыкву. Каждую! До последней капли пота, дыма и драконьей самоуверенности.
— Может, сначала позавтракаем? — робко предложил Варфоломей.
Я посмотрела на него.
— Завтрак отменяется.
— Плохой день, — вздохнул жаб.
— Для него — точно.
* * *
В это же утро за сто верст от болота один очень богатый, очень красивый и очень раздраженный дракон пытался позавтракать.