Глава 1. Пасквиль
Дмитрий Николаевич сам отодвинул мне креслице и склонился для поцелуя. Скромного. В щечку. Но такого нужного сейчас.
— Доброе утро, ма шери, — проговорил он. — Как спалось?
— Неважно, — со вздохом призналась я. — Всю ночь бессонницей мучилась.
— Отчего же? — уселся он напротив, беззастенчиво любуясь моими голыми руками. — Тебе не понравилось в новом доме?
— Нет, что ты. Дом прекрасен. Просто жарко. Попросила слуг открыть окно, но это почти не помогло. Совершенно нечем дышать.
В первый же день в новом доме я пожалела, что на заре века двадцатого нет удобств привычных мне — жителю века двадцать первого. Кондиционер бы сейчас. Или хотя бы вентилятор.
Начало июня в Иркутске выдалось непривычно жарким, и в доме, несмотря на близость студеной Ангары, стояла страшная духота.
Еще вечером я, обливаясь потом и костеря причуды небесной канцелярии, решила наплевать на правила этикета, приличествующие по статусу супруге великого князя. И два Варенькиных домашних платья: утреннее и вечернее, — легким движением ножниц лишились рукавов.
Я ничуть не сожалела о содеянном, несмотря на недоуменные взгляды прислуги. Я бы и юбку еще укоротила, но рука дрогнула. Не созрел еще этот мир для столь радикальной смены моды. Не созрел.
Хотя в душе начинал закипать праведный гнев. Что это за издевательство над женщинами? Мне жарко, не буду я париться в длинных рукавах, да еще поверх сорочки, нижних юбок, панталон и корсета.
Нет уж, дудки! Это форменное издевательство. Где там феминистки? До России пока не добрались? А жаль. Пора ввести моду на здоровый образ жизни. Пора бы выкинуть пыточные корсеты к чертям собачьим.
Была бы зима, я может и перетерпела бы все запчасти наряда, предусмотренные модой и правилами хорошего тона. Благо, Варенькина талия позволяла практически ничего не утягивать.
Но не в жару же! Тем более дома. Кому какое дело, в чем я завтракаю наедине с мужем?
Правда, быстро выяснилось, что прислуга считала иначе.
Приставленная ко мне горничная Евдокия заахала и заохала пораженно, едва я начала наводить свои порядки. Попыталась отобрать ножницы и вразумить столичную барышню.
Но мне это быстро надоело, я выставила девицу вон и предложила мужу сменить ее на более прогрессивную и сговорчивую. На следующее утро Евдокия стала шелковой. Покладисто исполняла мои приказы, разве что губы кривила, когда думала, что никто не видит.
— Я велю приготовить для тебя гостевую спальню. Они на теневой стороне, — примирительно произнес муж.
— Спасибо, Дим, — вырвалось у меня на радостях.
— Все-таки чуднО ты меня зовешь, — улыбнулся он.
— Тебе не нравится? Митя — это как-то совсем тебе не подходит. Это для простолюдинов скорее.
— Ты не права, ма шери. Меня даже маменька так звала, пока я был маленький — Митенька. Но мне от тебя что угодно нравится. Наедине зови, как хочешь. Главное, на людях…
— Да, помню. Ваше императорское высочество великий князь Дмитрий Николаевич.
Сразу после заселения в дом мы как-то легко и непринужденно перешли на «ты». Князь Дмитрий именовал меня исключительно Варенькой. Я же решилась и впервые назвала его Димой. За что удостоилась очередного недоуменного взгляда.