Первая попытка незаметно взяться за рукоять закончилась плохо — пальцы только коснулись рукояти. Гар почувствовал движение и снова усилил давление на моё горло. Я перестал тянуться, сделал вид, что снова пытаюсь вывернуться, дождался, когда он подтянет меня выше, и ударил ладонью вниз по фиксатору кобуры.
Револьвер оказался в моей ладони. Повернуть его так, чтоб выстрелить в морду Гара, казалось не очень реальным, поэтому я использовал свой единственный шанс — опустил руку вдоль собственного бедра, нащупал стволом ногу Гара и нажал спуск.
Выстрел в упор ударил по нам обоим. Но по мне, благо, только отдачей. Гар же дёрнулся от боли и непроизвольно разжал хватку на моём горле. Я с изяществом мешка картошки рухнул на колени, хватая ртом воздух. Гар, прихрамывая, отступил на шаг, посмотрел вниз на быстро темнеющую штанину и тут же потянулся к карабину, который всё это время висел на ремне.
— Не трогай! — Коррен уже держал его в прицеле. — Лицом вниз. Руки в стороны.
Гар схватился за ремень и подтянул оружие выше. Я сидел рядом, кашляли смотрел, как он действует. Даже с простреленным бедром Гар просчитывал все варианты и оценивал, есть ли у него шанс уйти.
Коррен не шевельнулся, держа рептилоида на прицеле. Тот оскалился, а в следующее мгновение отпустил ремень карабина и послушно улёгся на живот, раскинув руки.
Подоспевшие гвардейцы связали его. Один забрал карабин, второй вызвал медика. Я попытался подняться сам, опёрся на левую руку и только тогда заметил, что Коррен смотрит на меня совершенно без сочувствия.
— Я же сказал не лезть вперёд, — голос у Коррена был тихий, и от этого мне стало только хуже.
— Сказал, — признал я, садясь обратно на покрытие. Горло саднило, правая рука висела как чужая, а внутри уже начинало подниматься то мерзкое чувство, которое появляется, когда ты знаешь, что совершил ошибку, и свалить её категорически не на кого. — Мне показалось, что он перезаряжается, и я успею перехватить его сбоку. Ошибся, знаю.
Даже признав неправоту, умнее я себе не показался.
Медик подошёл к Гару, разрезал штанину вокруг раны и наложил кровоостанавливающую повязку. Потом добрался до меня и ощупал. Когда попытался осторожно отвести правую руку, я выругался так, что ближайший гвардеец аж вздрогнул от неожиданности.
— Вывих, — сказал медик. — Пока могу только зафиксировать. Вправлять будет Хенна.
— Великолепно, — не сдержался я. — Хенна не упустит повода рассказать, что я совсем не умею пользоваться собственным телом.
Коррен выдохнул через нос. На смех это не было похоже, но выражение лица у него стало чуть менее убийственным. Но я и так запомнил, что натворил совсем не то, что хотел. Привычка лезть на передовую не раз вытаскивала меня из неприятностей. Но сегодня она едва не стоила мне жизни. Дурной силы в рептилоидном теле хватило бы чтобы оторвать голову голыми руками.
На базу мы вернулись после того, как всё стихло. Транспорт так и стоял искорёженный после удара в нашу бронемашину. Возле гаража лежали брошенные карабины, немногочисленным раненым уже оказали первую помощь, сдавшихся наёмников держали под прицелами у стены.