Глава 1
Дорога от восточных ворот в столицу и до храма Исияма-дэра занимала около шести часов, сам храм находился неподалеку от Хэйан-кё, пять десятков и пять ри. На современные расстояния это двадцать пять километров, хороший ходок по ровной дороге и за пять часов пройдет. Однако сама дорога идет по гористой местности, сперва вниз, потом вверх и еще раз вниз и так далее. Плюс ко всему паланкины несут заметно медленней чем если бы это шел обычный человек скорым шагом, так что мы рассчитывали провести в дороге целый день, остановившись в дороге на отдых в придорожном трактире примерно посередине пути. По крайней мере так мне любезно объяснил Господин Мицусада, сотник Алых Нобору.
Мы наконец покинули пределы Хэйан-кё, столкнувшись на выезде с каким-то торговым караваном. Люди в караване оборачивались, делали круглые глаза, поспешно отходили на обочину дороги, отводили лошадей и повозки и склонялись в поклоне при виде блестящих на солнце, покрытых красным лаком доспехов и высоких, вертикальных стягов-нобори с Алой Агэхой на них. Моя лошадь шла неспешным шагом сразу за конем Алого Великана и я первой приметила трех монахов в привычных соломенных шляпах, закрывающих лица, стоящих на обочине дороги у деревянного столба с вырезанным на нем изображением пузатого и веселого Хотэя. Я придержала коня, перекинула ногу через луку седла и легко спрыгнула на землю, бросив поводья спешившейся вслед за мной Бай Лин. Чуть позади остановился, чертыхаясь и этот Сякухати.
— Вот вы где. – сказала я, поклонившись и сложив руки перед собой на континентальный манер, как это делают мастера боевых искусств в далекой Хань, — левая ладонь обхватывает сжатый кулак правой руки. – Позвольте мне сопроводить вас к месту вашей ссылки, Ваше Высочество. Ваш паланкин подан.
— Я бы предпочел ехать верхом, но полагаю у меня нет особого выбора. – сказал первый из «монахов», снимая соломенную шляпу.
— Так вот где ты прятался, ссыльный преступник. – наклонился вперед в седле Господин Сякухати, расплываясь в широкой улыбке. – Сперва заговор против Императора, потом сотрудничество с мятежниками, побег из-под стражи, сокрытие своей личности за спиной у Госпожи Такэда и наконец, когда я думал, что тебе некуда уже падать ниже – ты просишь милостыню на дорогах! Много подали с утра? У меня где-то завалялись медные монетки и пара фиников… времена нынче трудные, а принцев по дорогам много… всех не прокормишь.
— Господин Сякухати. Или мне все же верней называть тебя Принц Нара? Отказаться от своего наследия чтобы стать бюрократом… и даже это заслужить через ночные похождения во Внутренние Покои? Какая жалость… – приподнимает бровь Принц Рэндзи, переодетый монахом. Стоящий за ним вздыхает и в свою очередь снимает шляпу, под шляпой оказываются знакомые мягкие черты и длинные волосы. Ни (а это конечно же она) – приветствует меня кивком.
— Вот именно поэтому вас и ссылают, Ваше Высочество. – мягко упрекает она Принца Рэндзи. – Прошу вас не надо так говорить, вас могут услышать.
— Все знают, что Хозяйка весьма любвеобильна и это не в упрек ей, ведь хороший цветок посещает много пчел. – вздергивает голову тот. – Однако ее неразборчивость в связях… я бы не упрекнул ее ни в чем, свяжись она даже с горной гориллой, но не с тобой, братец Нара.