Sophie Stava
Count My Lies
Перевод с английскогоМаксима Сороченко
Дизайн обложки и иллюстрацияВиктора Лукьянова
Руководитель по контентуЕкатерина Панченко
Ведущий редакторОльга Чеснокова
Литературный редакторКирилл Батыгин
КорректорыАнна Погорелова, Вера Вересиянова
Специалист по международным правамНаталия Полева
Компьютерная версткаАлександра Нескородьева
Продюсер аудиокнигиЕкатерина Дзоря
Copyright © 2025 by Sophie Stava
© Сороченко М., перевод на русский язык, 2026
© Издание на русском языке. Строки, 2026
© Художественное оформление. Рипол Классик, 2026
* * *
Слоун
Слоун Глава 1 — Я медсестра. Слова срываются с губ и падают прежде, чем я успеваю их сдержать, — будто пара громко бренчащих жестяных банок, привязанных к заднему бамперу. Если бы я могла поймать их за веревку и втянуть обратно, я бы так и сделала, но уже слишком поздно. Слова услышали — в мою сторону повернулись две головы. Мне бы уйти. Или рассмеяться, сказать, что пошутила. Но когда папа и маленькая девочка смотрят на меня с парковой скамейки (его глаза сияют надеждой, ее — слезами), меня накрывает такая волна эмоций, что я не решаюсь ни на то ни на другое. Вместо этого я встаю на корточки рядом с девочкой и широко улыбаюсь — сначала ей, потом ему. — Хорошо бы приложить лед, — говорю я мужчине голосом чистым и твердым, с легким оттенком авторитетности, который, как мне кажется, присущ людям из медицинской сферы. Но дело в том, что я не медсестра. И никогда ею не была. Я просто лгунья. Я услышала рыдания девочки с противоположной стороны игровой площадки, и меня привлек этот затяжной плач. Я всегда была любопытной. Я люблю подслушивать разговоры незнакомцев, подходить поближе, чтобы подсмотреть из-за плеча, бросать взгляды на человека рядом со мной в метро и пытаться прочитать сообщение на чужом телефоне. Это еще одна моя дурная привычка. Можете записать в список моих грехов. — Дай посмотрю, — говорил папа девочке, придерживая рукой голую ножку, когда я подходила. — Где она тебя ужалила? Здесь? Или здесь? Мне захотелось помочь. Мужчина выглядел таким растерянным, таким выбитым из колеи, что, почти не думая, я открыла рот, и ложь тут же выпала наружу на тротуар с глухим стуком, который заставил их обоих вздрогнуть. Я хотела им добра, только добра. Но, с другой стороны, разве не благими намерениями вымощена дорога в ад? Я окидываю взглядом их вещи. Рядом лишь бумажный пакет из-под ланча, с рассыпанным по скамейке содержимым: полусъеденный сэндвич, уже побуревшие дольки яблока, брусочки моркови. Два напитка: банка газировки со вкусом грейпфрута и пакетик сока. Я беру банку. Она не ледяная, но прохладная, может помочь. — Держите, — говорю я, протягивая банку мужчине. На мгновение наши руки соприкасаются, и его пальцы оказываются на удивление мягкими. — Жало вынули? Папа хмурится, глядя на ногу дочери. Та хнычет, но уже не так сильно. Девочка смотрит на меня широко раскрытыми глазами. Все лицо в слезах. Из носа текут сопли. У нее кукольное личико с челкой и длинными ресницами — настоящая милашка. И он тоже, мягко говоря. Я до сих пор думаю о прикосновении его пальцев. — Вроде да, — отвечает он. — Посмотрите? Искра гордости. Он мне доверяет. Ну конечно же, доверяет. Я хорошая лгунья — плюс, что удачно, на мне комплект медицинской одежды. — Конечно, — говорю я с улыбкой. Все еще стоя на корточках, я протягиваю руку и поднимаю маленькую розовую пяточку, испачканную землей. Девочке четыре или пять лет, ее ножка крошечная в моих чрезмерно больших руках. Они всегда были великоваты для женщины, еще с детства.