Глава 1
— Маш, не накручивай себя. Ничего страшного не случилось, — голос мужа фонил где-то рядом, пока у нее плыли круги перед глазами, скручиваясь в олимпийские кольца. Пришлось схватиться за угол стола, чтобы держать равновесие. — Подумаешь, пропустишь Ленькину свадьбу? Ты ведь слышала, родители невесты — люди набожные. Они не поймут, почему у парня две матери. Ну-у-у, Маш? Посидим потом вчетвером в кафе…
Сложно вообще объективно оценивать, о чем талдычит Прохор. Ей казалось, что мебель в доме стала передвигаться сама по себе. Вон, обеденный стол пополз к окну и само окно перекосило, приняв форму ромба. Чувство, как внутри вырывают с корнем что-то важное, выкорчевывая с адским треском ее наивное доверие. Все замужество, длиной в семнадцать лет, где она считала, что муж и Ленька — семья, оказалось фикцией.
Мария приняла десятилетнего мальчика как родного сына, воспитывала его. Вкладывалась. Ничего для Леонида не пожалела. Вышла замуж за разведенного мужика с ребенком, когда Прошу бросила супруга и умотала за границу с любовником. Уехала Сонька и думать забыла, что она мать. Эта обязанность возлегла на нее… Бунт Лени, капризы подросткового возраста. Побеги, когда парня ловили в аэропорту с рюкзаком, и он собрался каким-то образом проникнуть на рейс в Мельбурн.
Маша терпела, любила и заботилась. Ночи проводила в палате мужа, когда тот упал на стройке частного дома с лесов. Бельская оплачивала все их хотелки, будучи главой и хозяйкой строительной фирмы. На свадьбу сына денег отщипнула немало.
И вот как… Из нее выжали ресурсы и Машенька, подвинься и пойми. Ее попросту унизительно загнали под плинтус благими намерениями. На свадьбу пойдет мамочка, которая полгода назад вернулась обратно. Она — всего лишь… Мачеха, заслужившая посидеть с края в кафешке с молодоженами.
В руке Мария сжимала приглашение, в которое вписано только одно имя — Прохор Ваганов. Даже завитушкам с позолотой место нашлось на клочке картона. Не ей. Зря записалась в салон и купила то платье цвета шампанского.
— Машка, ты чего? Плачешь? — мужские руки опустились на плечи, и она вздрогнула всем телом.
Плачет? Не заметила, погрузившись в свои переживания.
— Ленька, молод еще… Его можно простить. Он пытается угодить родителям Настеньки, — жужжал в ухо. Оправдание их поросячьего поступка, лилось так складно, так естественно…
Прохор действительно не понимал или придуривался?
— Правильно, мне угождать не нужно. Просто, дай денег и свободна, — горько проговорила свои выводы вслух. — А тебе, сколько лет Прошенька? Ты не заступился, не сказал за меня слова… Я для вас благотворительный фонд? Его мать дала хоть копейку на празднование?
— Маш, она — его родная мать. Соня его родила и…
— И бросила, — Мария скинула с плеч его руки, ставшие непосильно тяжелыми и липкими.
— С тобой невозможно говорить! Потом обсудим, когда перебесишься, — Прохор скорчил недовольную мину, что оправдания не принимаются. Жена вздумала упрекать. Выбрала путь ссоры, вместо того чтобы принять и понять.
Он пригладил пятерней русые волосы, тронутые сединой. Демонстративно вскинул руку и посмотрел на часы, показывая, что он и так времени достаточно потерял. Засобирался, подхватив барсетку и телефон.