Глава 1
Разумеется, мое заявление само по себе не внесло никакой ясности. Еще бы, мало кто мог вот так сходу догадаться, что именно я имею в виду, никто с такими явлениями каждый день не сталкивался.
Оттого почти каждый человеческий взгляд в помещении был направлен на меня в ожидании ответов. «Почти», потому как Милорадович как-то странно хмыкнул, слишком знающе, и чего ожидал конкретно он было не понять.
— Вы наверняка задавались вопросом, что же это случилось со стариной Волконским, — продолжил я. — Отчего это он вдруг взялся за ум, квасить перестал, по работе начал шевелиться… И наверняка каждый из вас придумал свой ответ на этот вопрос. Такой, в который проще верилось конкретно вам, имеющий больше всего смысла.
Илья открыл было рот, судя по всему, намереваясь вставить какую-то шутку, но передумал. Остальные же мельком переглянулись, ни слова не сказав.
— Уверен, однако, что ни одно из таких объяснений действительности не соответствовало, — я заложил руки за спину, выпрямившись еще больше обычного. — Вы работали не покладая рук по просьбе определенного человека. Верили ему, шли за ним, и из-за него теперь в опасности ваши жизни и семьи. Считаю справедливым поделиться с вами знанием, кто этот человек есть на самом деле. Потому как Дмитрий Волконский… — я выдохнул, затем набрал в грудь еще воздуха. — Мертв.
И снова до них не дошло, непонимающие и выжидающие взгляды сменились и вовсе ошарашенными. Так и читалось в них: «да что ты, черт побери, такое несешь⁈», и тот факт, что никто из присутствующих такого вопроса не задал, грел мне душу. Значит, не хотят грубить не смотря ни на что, значит, любят и уважают.
Исключение — в плане выражения лица, по крайней мере — составляли лишь Милорадович с его непроницаемым лицом и Василиса. Последняя выглядела откровенно раздраженной.
— Волконский, к чему этот пафос? — она недовольно скрестила руки на груди. — Если ты о том, какой ты теперь новый человек, и что старый ты, фигурально выражаясь, мертв…
— Ни толики фигурального в моем выражении нет, Василиса, — мягко перебил я. — Дмитрий Волконский умер еще тогда, при пожаре в цеху. То ли сердце у него не выдержало, то ли что. В то же время лишился жизни и я, Дмитрий Волков. В результате моя душа каким-то образом попала в его освободившееся тело. Вам, Владислав Петрович, помогал выбраться из горящего цеха уже я.
Василиса, закатив глаза, пробормотала что-то в духе «Дмитрий Волков… Хоть бы имя потрудился придумать, шут гороховый».
Я же заключил:
— Иначе говоря… Горбатого в этом случае буквально исправила могила.
Вот теперь яснее уже не скажешь. Василиса пока не поверила, но остальные…
Стало тихо. Никто не произносил ни звука, в этой тишине можно было буквально услышать, как скрипят шестерни в их головах.
Мария взволновалась настолько, что не смогла усидеть на месте. Она вскочила с кресла, прижала ладони к губам, посмотрела на меня огромными глазами и тут же медленно опустилась обратно. Илья просто озадаченно почесал затылок, хмуря лоб и пытаясь уложить концепцию переселения душ в свою прагматичную картину мира.