— Им уже нужна помощь, — перебил меня Лихой.
— Сегодня не смогу. Именно сейчас я должен забрать Токса и рискнуть всем, чтобы вернуть его к жизни.
— Тогда завтра, — согласился Лихой. — Завтра — и не днём позже. Идёт?
— Идёт.
Если, конечно, я переживу предстоящую схватку. Хотя умирать в мои планы точно не входит.
— Только учти, Алексей Мечников, хозяин Доброхота, — добавил он. — Если ты не сдержишь слово — пострадает твой домовой. Вижу, вы с ним в близких отношениях. За твоё предательство будет отвечать он.
Лихой исчез, озарив комнату яркой вспышкой света, а на его месте появилось тело Токса. Мана-клещ сильно изменился за эту неделю. Истощал, кожа стала бледной или даже белёсой, как у альбиноса.
Но он дышал. Единственное оставшееся в его тельце сердце всё ещё билось.
— Держись, Токс, — упаковывая его в свою сумку, произнёс я. — Терпеть осталось недолго.
Я понимал, что теперь без поддержки Лихого Токс сможет прожить ещё часов шесть-восемь — не больше. За это время нужно не просто одолеть Мансуровых, но ещё и заставить Викторию провести ритуал по созданию последнего клона.
Сразу после того, как она даст Токсу тело, мне придётся найти способ лишить её сил. Иначе Виктория сможет в любой момент избавиться от возродившегося Евгения Балашова или даже взять его под свой контроль.
В этот же момент в мою квартиру, выломав замок, ввалились Синицын и Бронникова.
— Вы что творите⁈ — воскликнул я.
— Зараза, а мне теперь всё это чинить… — пробурчал спрятавшийся под столом Доброхот.
— Светлана сказала, что видела, как ты прошёл сюда с тем клоном, — тяжело дыша, протараторил Синицын. — Где он сейчас⁈
— Он уже мёртв, успокойся, — ответил я. — Куда важнее — прямо сейчас в моей сумке находится Токс. Жить ему осталось не больше восьми часов. Нам нужно спешить к тайному логову Мансуровых. Возможно, Виктория уже почувствовала, что клон Кирилла погиб. Значит, они будут ждать нас.
— Я ничего не поняла, но я обязательно вам помогу, — заявила Светлана.
— Нет! — хором ответили мы с Синицыным.
Бронникова аж в стену вжалась от нашего синхронного крика.
— Светлана, ты останешься здесь. Без вопросов. Лучше проследи за тем, чтобы наш рентген-аппарат никто не тронул. Предупреди охранников академии, что в мастерскую может кто-то вломиться. Больше от тебя ничего не требуется. Ты уже и так нам достаточно помогла, — произнёс я.
— Кстати, Разумовский просил передать, что дело сделано, — сказал Синицын. — Владимир Мансуров госпитализирован с подозрением на раннее слабоумие. Твой план удался, Алексей. Теперь его оттуда нескоро выпустят.
Я с трудом сдержал смешок. Ведь ранним слабоумием в девятнадцатом веке называли шизофрению. Значит, теперь его точно не смогут отпустить раньше времени. Ведь по заключениям лекарей Владимир может представлять угрозу для окружающих.
Умно. Очень умно. Разумовский потрудился на славу. Хоть я и сам ему уже много раз помогал, но стоит отдать должное — надо как-то отблагодарить его в дальнейшем. Так быстро провернуть столь хитрый трюк вопреки законам Российской Империи, но во благо общей безопасности — это большое дело. Оно требует сообразительности, самоотверженности и способности рисковать.