Надавил он мягко, лениво, но Кабальеро оказался не так прост.
— Какой интересный вопрос. Если судить по тезисам вашей предвыборной кампании, вы как раз не поклонник подобных действий, — усмехнулся толстяк. — Что-то поменялось? Закон превыше всего. Ваше присутствие здесь незаконно. Это моя зона ответственности, я курирую этих людей и говорю, что вам пора уходить.
Себастьян тонко улыбнулся, сделал пару шагов ко мне и, не меняя выражения лица, тихо произнёс:
— Уходим. Здесь нам пока нечего ловить.
— Ждите иска, — продолжал добивать Кабальеро. — Если вы не предоставите свидетеля, основание для проверки и веские доказательства, я сделаю всё, чтобы об этой выходке узнало моё руководство.
Я его почти не слушал.
Передо мной лежали листы с сотнями наименований, сумм и подписей, и, если верить прокуратуре, всё указанное оборудование действительно существовало. Я всё быстрее переворачивал страницы, пытаясь понять, где ошибся.
Надо было раскрутить цепочку обратно.
Что вообще даёт место в попечительском совете университета? Статус, влияние на руководство, доступ к внутренней информации, планы развития, доноры, отчёты. Всё это красиво, престижно и почти бесполезно для человека, который хочет украсть деньги.
Почему я решил, что дело в деньгах? Вторая теория заключалась в том, что Кабальеро крадёт еду, но это слишком очевидно.
Конечно же деньги, что ещё. Это камень преткновения во все времена. Начиная с тех пор, как одна обезьяна ударила другую, пока та рассматривала поднятую из ручья блестяшку.
А значит, смотреть нужно на деньги.
Я уже копал под фонды и финансовые потоки. Направление было правильным, но чего-то не хватало. Я вытащил другую папку и снова принялся просматривать пожертвования, бюджеты и структуру крупных фондов. На что выделялись средства, кто их утверждал, через кого они проходили и где в итоге всплывали.
— Собираемся, — тем временем командовал Дорадо сотрудникам прокуратуры.
— Советую поспешить, — не унимался Кабальеро. — Некоторым из присутствующих требуется заниматься настоящей работой, а не гоняться за призраками и придумывать нелепые основания.
Я продолжал читать.
* * *
Себастьян поморщился.
Связь с молодым дэ Фуэго начала приносить первые настоящие проблемы. И почему этому мальчишке не сидится спокойно?
Они с Андре и без этого были не в восторге от идей Виктора. Университетские фонды, реставрация квартала, социальные инициативы, новая технологическая инфраструктура. Всё звучало красиво и крайне амбициозно, но Себастьян слишком давно занимался политикой, чтобы верить в красивые схемы без оговорок. Политика редко строилась так прямолинейно. Большая часть подобных планов рассыпалась ещё до того, как доходила до исполнения.
А главное — это проекты с длинным сроком реализации. Если фонд еще как-то можно приписать к победам, то вот квартал, это похоже попытка продавить самого Себастьяна. Ведь для него там нет пользы в рамках текущей компании, но Виктор что-то в этом нашёл.
И всё же связь с Виктором была выгодной.
Пока корпораты гадали, какое место директор крупнейшей социальной сети занимает в стратегии дэ Гарро, сам Себастьян получал пространство для манёвра. Для электората Виктор выглядел ещё интереснее. Не просто богатый наследник, а наследник, который демонстративно бросил вызов привычной преемственности. Его начальник, подросток с юга, внезапно ставший миллионером и построивший бизнес, о котором говорит вся страна. Для широкой публики не имело значения, насколько реальна эта картинка. Главное, что она работала.