— Тебе завтра в универ не рано вставать?
— Не нуди, — надавливаю чуть сильнее.
— А-а-а… Саша-а… плевать… Ты богиня…
— Знаешь, я сегодня узнала удивительную вещь.
— Да? – хрипит в подушку.
— Угу. Идем мы после пар с Анькой и Стасом…
— Стасом? – приподнимает голову.
— Да, если бы ты не пропадал сутками на работе, ты бы знал намного больше обо мне, — надавливаю рукой на его затылок. Он лишь устало выдыхает, но покорно ложится. – Идем мы, значит, и тут твоя Белоснежка выворачивает из-за угла…
— Она не моя, — ворчит.
— Так вот. И у нее падает листочек — это анкета гинеколога. Самое любопытное было после вопроса о прерывание беременности и галочки в графе «никогда»… Ой!
Ринат подрывается, а я падаю на разложенный диван.
— Что? – смотрит на меня, нахмурив брови, — что ты говоришь?
— Кристина не была никогда беременна от тебя, и никакой аборт не делала. Она тебя обманула, — поднимаюсь и сажусь.
— Что? Этого не может быть… Зачем врать о таком?
— Ну, возможно, ты ей очень нравился, а внимания не обращал. Девочки способны на многое. А уж твоя Кристина — так то, вообще, сучка высшей категории! Олимпийская чемпионка в сучности!
— Черт, — Гаев хмурится еще больше, и когда его взгляд встречается с моим, невольно вздрагиваю. Он в ярости.
— Ринат…
— Подожди, Саша, — выставляет руку, — подожди.
Хватает телефон и выходит в кухню. Я лишь слышу, как он рычит в трубку на английском, забирая последнюю надежду, если такая и была у Кристины. После всего наступает тишина. Я даю ему еще минуту, затем иду на кухню. Ринат стоит ко мне спиной, разглядывая улицу в окно. Обнимаю его со спины, касаясь накачанного и подтянутого живота… Щекой прижимаюсь к широкой спине. Медленно выдыхая, он расслабляется. Его ладонь накрывает мои руки. Затем подносит их к своим губам и целует. Оборачивается, оставляя мои руки обернутыми вокруг его талии. Улыбается, касаясь моего лица, разглаживая линии. Он долго и сосредоточенно разглядывает мое лицо, я аж прибалдела от ласковых касаний.
— Я так, чертовски сильно, люблю тебя, Саша! — серьезно говорит. — Больше жизни люблю!
И мое сердце, в который раз, отзывается сильным сердцебиением.
— Ого, — чуть отдергиваю голову, — я тебя тоже люблю.
— Я очень стараюсь для нас… чтобы у нас все было…
— Да, я знаю, — выдыхаю.
— Потерпи еще немного: не уходи, не истери, просто потерпи. Я люблю тебя, безумно люблю, — последние слова были сказаны жарким шепотом на моей коже. Обнимаю его за плечи, прижимаясь теснее, пока его губы неспешно целуют миллиметр за миллиметром моего тела. Мучительно медленно и сладко, заставляя дрожать…
— Я сейчас упаду, — сильнее цепляюсь за него. Улыбается на моей коже и подхватывает меня на руки. На мне только топик и обычные черные трусики-шортики, поэтому его руки обжигают обнаженную кожу. Стоит ему уложить меня на диван, как обе эти вещи в мгновение ока исчезают с меня. Он отстраняется, оглядывая меня.
— Ты само совершенство, Саша… Моя девочка… какая ты сладкая, — бормочет между лаской. Его язык медленно выводит узоры на моей коже. Сосет мучительно долго один сосок, играя рукой со вторым, заставляя меня плавиться от каждого движения. Затем меняется.