— О, ну, прямо, — ворчу, — так ты поможешь?
— Я прослежу, чтобы никакой взрывчатки, — серьезно говорит Стас.
— Чувак, только под твою ответственность, — Максим с таким же серьезным лицом достает пластиковую карточку и протягивает ее Хромченко. – Приложишь к турникету и ни у кого не возникнет вопросов. Верни ее завтра.
— Спасибо, чувак, — Стас пожимает руку
— Удачи со старым человеком… Или это нужно желать ему удачи? — Смелов, усмехнувшись, обходит нашу компанию.
— Ха! И еще раз — ха! Не Смелов, а Петросян на замену, — вырываю карту из рук друга и торжественно улыбаюсь, — а ларчик-то просто открывался, а?
Стас решает поехать со мной. Аня нас покидает, так как за ней прикатил ее парень. Она, вообще, с ним проводит почти все свободное время. Нам со Хромченко кажется, что это уже серьезно. И, вроде как, нашу Аньку не обижают. По ее рассказам, там «лапочка-лапочка», от которого она без ума.
Бизнес центр «Деловой Город» — элитное трехэтажное здание, где богатые мира сего снимают офисы, или, как отец Максима, целый этаж. Гаев удостоился правого крыла, второго этажа. Я прохожу первый этаж без проблем, как и предвещал Смелов, но он забыл предупредить, что у дверей второго этажа второй рецепшен, возможно, и без турникета, но вполне так с реальной администратором с улыбочкой акулы и амбалом по правую руку.
— Добрый день, чем могу вам помочь?
— Мне нужно к Ринату Зариповичу, — выдыхаю.
— У вас назначено? – озадаченно хмурит брови.
— Нет. Скажите, что его хочет видеть девушка его внука Рината, Саша.
Администратор еще более внимательно оглядывает меня, затем Стаса, набирая номер на внутреннем телефоне. Видимо, не
дождавшись ответа, сказала нам: «Минуточку». Встала и, покачивая бедрами, направилась к третьей двери слева. Буквально через минуту, она как-то спешно выходит, прикрыв за собой дверь. Натянуто улыбается нам:
— Ринат Зарипович просил вам передать, что не заинтересован в этой и последующих встречах с вами. Он просит его больше не беспокоить.
— Вот старый козел, — бубню себе под нос.
— Что, простите? – девушка косится на почти засыпающего амбала.
— Ну, не хочет и не надо, говорю, — весело отзываюсь, — мы ж не из тех, кто лезет в форточку, когда дверь закрыта.
— Хм, — озадаченно держит улыбку, — всего доброго.
Мы сворачиваем за угол к лестнице.
— А дед упрямый, — качает головой Стас, — слушай, если не хочет, не нужно лезть. Ты сделала все, что могла. Пойдем, я угощу тебя мороженым?
— Стопе, Стасямба – задрав голову отзываюсь, — видишь вентиляцию? Она идет и в кабинет. И довольно большая, я точно пролезу!
— Долгопрудная, ты совсем двинулась?
— Я пролезу! Погляди, какая труба!
— Ты представляешь, что такое вентиляция? Кто в ней может ползать?
— Все-все… фу, Хромченко, убедил!
Перевожу взгляд на окно и подхожу к нему. Это торец здания, за ним через дорогу тихий дворик с качелями.
— Ты прав, — все же признаю, — ладно, пойдём.
Мы спускаемся, но вместо того, чтобы свернуть вправо к остановке, я сворачиваю влево, потом за угол и останавливаюсь у торца здания, оглядывая пожарную лестницу, затем окна.