— Лидия Волкова! Чёрт тебя подери! Остановись, прошу тебя. Хочешь, я заплачу Виктору, чтобы он занялся с тобой сексом? Он хочет этого, я знаю. Я не расскажу Роману и Коле. Я тебя прикрою, это будет наш с тобой секрет.
Виктор, парень, который привозит нам продукты, пускает слюни каждый раз, когда видит её. Он точно не будет против заняться с ней сексом.
Моя сестра усмехается в ответ. Усмехается! Уму непостижимо. Для неё что, это всё игры?
— Он слишком молод, глупышка. Ему всего девятнадцать, а мне уже двадцать два.
У меня остался последний аргумент. Я не хотела этого говорить, но выбора не остаётся. И я стараюсь, чтобы мой голос звучал как можно мягче.
— Милая, Роман ещё не оправился после смерти Айрис. Разве ты не понимаешь, что он будет в безумном состоянии, когда узнает, что ты покинула дом?
На секунду взгляд моей сестры смягчается, когда мы обе вспоминаем потерю, которая потрясла всю нашу семью. Жена Романа умерла от рака около года назад, а в доме до сих пор витает привкус смерти и скорби. Такое ощущение, что Айрис ушла и забрала из него всю жизнь.
— Я буду аккуратна, клянусь. На моём iPhone есть кнопка SOS, Иза, я ей воспользуюсь. Я устала сидеть взаперти. Устала, что мы с тобой не можем никуда выйти! Знаю, детка, меня всё устраивало, но сегодня нет. Я хочу общаться с парнями, я хочу научиться целоваться, хочу чувствовать себя живой. Мне же больше двадцати, я не записывалась в монахини. Даже ты не девственница, детка, а ты младше меня. Эта утопия, в которую превратился наш дом, меня душит. Я буду предельно аккуратна. Я буду писать тебе. Не рассказывай Роману, не говори Коле и Кате. Никто не должен знать. Иза, прошу, отпусти меня на один вечер.
Она переводит дух, закрывает глаза, делая глубокие вдохи. Моя сестра абсолютно шикарная девушка. Она старше меня на два года, но внешне этот факт совсем незаметен. Её иссиня-чёрные волосы каскадом падают на плечи, голубые глаза, доставшиеся нам от мамы, сияют, готовые к чему-то жутко запретному.
Глупая, глупая, глупая! Ей нельзя никуда выходить, таков был приказ. Роман находится в стадии конфликта с итальянцами, выходить слишком опасно. Ну и что с того, что мы сидим дома? Это ведь лучше, чем быть мёртвой.
— Пожалуйста, — шепчет она.
И я сдаюсь. А что ещё мне остаётся делать? Я слишком слаба и никогда не могла ей отказать.
— Роман устроит нам кошмар, когда узнает об этом, но ладно, чёрт возьми.
Она кидается в мои объятия, крепко сжимая меня.
— Я так люблю тебя, сестрёнка. Ты моя самая любимая! Он ничего не узнает, я вернусь с утра, обещаю. Я расскажу тебе все подробности в самых мелких деталях. Даже какого цвета его соски.
Боже. Я не хочу знать, какого цвета соски у её нового знакомого.
Лина берёт сумочку Dior, ещё раз целует меня и выскальзывает за дверь. Я остаюсь в комнате, в оглушающей тишине. За её поступок будут страдать все. Я, Катя, наша домработница, Коля… Боже, ему достанется больше всех. И Лина… А что, если её сердце вдруг перестанет работать? Или она отключится во время секса?
Я вытряхиваю все самые страшные мысли из своей головы. Открываю свой MacBook, пытаясь отвлечься чем-нибудь и не думать о сестре, которая сама же подвергает себя опасности. Простой девушке небезопасно разгуливать по ночному Нью-Йорку, а моей сестре тем более.