Глава 1. Саша
Низкие тучи над Петербургом плакали ледяным ноябрьским дождём.
Я смотрела в окно ординаторской, прижимаясь лбом к холодному стеклу. По ту сторону царила промозглая слякоть и глухие пробки на Лиговском проспекте, а по эту – запах хлорки, медикаментов и остывшего растворимого кофе в моём прозрачном бокале.
Двенадцать часов без перерыва на ногах. Две тяжёлые операции. Спина ныла, а веки казались свинцовыми. Я прикрыла глаза, мечтая только об одном: снять, наконец, этот хирургический костюм, запрыгнуть в автобус и доехать до дома, где ждала меня маленькая дочь.
Рука сама потянулась к телефону. Разблокировала экран, и мои губы невольно тронула улыбка. На заставке весело смеялась моя четырёхлетняя Арина, глядя на стаю вспорхнувших голубей. Она мой якорь. Мой смысл жизни. Ради неё я выстроила эту жизнь заново, по кирпичику собрав себя после болезненного развода.
– Ещё часик потерпи, мой котёнок, и я приеду. Отпущу няню домой и сама почитаю тебе на ночь сказку, – прошептала я, словно дочь могла меня услышать.
Убрав телефон в карман, допила залпом безвкусный кофе и подошла к столу. Необходимо было разобраться с документами.
И вдруг тишину ординаторской разорвал истошный визг тормозов со стороны приёмного покоя. Я вздрогнула. Звук был настолько резким, что сердце непроизвольно забилось в предчувствии беды. Я выглянула в окно. Чёрный Lexus влетела прямо на пандус для скорых, наплевав на все правила.
В коридоре стало шумно. Слышались резкие голоса, хлопки дверей, грохотанье каталок.
Моя смена не закончилась. Но я выжидала. Знала, если что-то экстренное – за мной придут. А если смогут обойтись, то лучше доделать свою работу, чтобы уйти домой вовремя.
Не обошлось. Быстрые шаги приближались.
– Александра Петровна! Там экстренный! – в ординаторскую без стука влетела Ольга, дежурная медсестра. – Мальчику девять лет. Упал с высоты на стройке. Подозрение на разрыв селезёнки.
Мою усталость как рукой сняло. В кровь хлынул адреналин. Привычный, рабочий. Я мгновенно облачилась в свою “броню” хирурга.
– Кто его принимал?
– Запольский.
– Поняла. Иду. Готовьте пока третью операционную. Реаниматолога вызвали?
– Нет ещё. – выдохнула Оля, отступая в коридор. – Просто там… сопровождающие неадекватные. Отец рвёт и мечет, требует главврача… А мать – истеричка!
– Иди, Оля, займись своими прямыми обязанностями. Я сама разберусь, – проговорила ей спокойно. Девушка выпорхнула из кабинета.
Я ненавидела, когда паникующие родственники мешали работать. Поэтому вся подобралась и, чеканя шаг по плитке коридора, направилась в смотровую. Распахнув дверь, я с ходу начала говорить, натягивая перчатки:
– Так, родители, немедленно освободите помещение, вы мешаете осмотру…
Мои слова застряли в горле, когда я взглядом упёрлась в рычащего на Запольского мужчину. Словно на невидимую стену наткнувшись, я встала как вкопанная.
Воздух в смотровой вдруг стал тяжёлым, обжигающим. Пахнуло кожей, потом и ещё чем-то до боли знакомым…
Возле кушетки, над скорчившимся от боли мальчиком склонился мужчина в чёрной боевой экипировке – мой бывший муж. Ильдар Карымов, собственной персоной!