— Умеешь, ты Алексей, в интригу. Слушаю…
* * *
Тяжелый, кроваво-красный шелк цвета спелой вишни неприятно поцелуем холодил кожу. Валерия сделала резкий разворот, пройдя от массивного дубового стола до высокого окна. Пятый раз за последние десять минут.
Просторная гостиная апартаментов казалась тесной клеткой. Зеркало в массивной резной раме, привезенное сюда специально для нужд принцессы, отражало идеальную, выверенную до миллиметра картинку. Служанки, что в этот раз приехали вместе с ней, постарались на славу. Волосы уложены в сложную, высокую прическу, переплетенную тонкими золотыми нитями. Тонкий слой легкой пудры надежно скрыл наливающийся синяк на скуле — горячий привет от хвостатой дряни с матов спортзала. Дорогое платье плотно облегало фигуру, оставляя плечи открытыми.
Настоящая принцесса. Гордость Империи. Идеал аристократической красоты.
Только вот внутри всё скрутило тугим, болезненным, пульсирующим узлом.
Валерия остановилась перед зеркалом. Взглянула себе в глаза. И ей совершенно не понравилось то, что она там увидела. В синей глубине зрачков виднелся страх. Глухой страх, которого она не испытывала даже под шквальным обстрелом ледяных копий малоранских магов.
Чего ради весь этот маскарад?
Она вспомнила, как эквит повалил ее на резину. Легко и непринужденно, без капли магии. Словно нашкодившего щенка, которого нужно просто прижать к земле, чтобы не кусался. А потом, не меняя выражения лица, перехватил смертоносный удар этой лесной дикарки, или кто там сидел у нее в голове… Он играл с ними обеими. Контролировал каждый миллиметр пространства.
Злость накатила горячей удушливой волной. Валерия сжала кулаки так, ногти больно впились в ладони.
Ей казалось, что она прячется. Этот струящийся шелк, эти золотые нити в волосах — дешевая, картонная броня. Броня из бумаги, прикрывающая уязвленное эго. В спортивном зале, в простой льняной рубахе, босая, потная, с кровью на разбитых губах она была настоящей. Воином. А сейчас… Фальшивка, отчаянно пытающаяся доказать свою женскую значимость мужчине, который смотрит на нее как на политическое приложение к Вратам.
А может, она просто недостаточно хороша?
От этой мысли стало физически тошно. Принцесса Третьего Рима, за один взгляд которой римские мужики готовы были резать друг другу глотки, за которую отдавали жизни целые легионы, сейчас стояла перед зеркалом и сомневалась в собственной ценности. Потому что лесная кошка смотрела на эквита так, как Валерия не умела. С абсолютным, пугающим пониманием каждой его мысли, каждого жеста. Они говорили на одном, непонятном для римлянки языке, даже когда молчали.
Ожидание выматывало хуже суточного марш-броска по болотам в полной выкладке. Говорят, ожидание смерти хуже самой смерти. Сейчас принцесса на собственной шкуре прочувствовала этот тезис на полную катушку.
На небольшом инкрустированном столике тускло блестел пузатый хрустальный графин с вином. Темно-бордовая жидкость манила. Один бокал… Просто чтобы унять эту мерзкую мелкую дрожь в пальцах. Сбить напряжение, расслабить стиснутые до скрипа челюсти.