— Всё будет хорошо, — погладил он её по спутанным волосам. — Ты теперь не одна, я буду с тобой, — он чувствовал, как намокала его футболка от её слез. Она всхлипывала, а он гладил её по волосам и спускался ниже. — Я не оставлю тебя.
— Правда? — она снова посмотрела ему в глаза. — Ты не уйдёшь?
— Нет, никогда, я не оставлю тебя, — взяв в ладони её лицо, он поцеловал её в лоб, но этот поцелуй не был невинным. Его губы продолжали изучать её лицо до тех пор, пока не коснулись её чуть солёных губ.
От соприкосновения их губ внутри Аарона что-то взорвалось, и он еле держал себя в руках. Он хотел целовать её, хотел касаться её губ, и, сдерживаясь от безумия, которое настигло его, боясь напугать эту хрупкую фею, углубил их поцелуй. Он получился влажным, глубоким и разжигающим. Не отрываясь от её губ, он нежно заскользил по её телу, хотя нежность — это последнее, о чём он думал сейчас. Она отвечала ему, целовала так, будто ждала его губ всю жизнь, прижималась так, что сомнений у Аарона не оставалось. Его руки скользнули под её свитер, и под ним у неё совсем не было ничего — только гладкая нежная кожа и манящие женские округлости.
Её руки зарылись в его волосы, и Аарон буквально зарычал, уже не в силах сдерживать порыв. Сжимая её за упругие бедра, он искал место, где они могли бы продолжить, и к счастью заметил что-то похожее на кровать в паре метров от них. Легко приподняв прекрасную фею и не разрывая сладкий поцелуй, он аккуратно уложил её на матрас. Одежды на ней было немного, что не могло не радовать Аарона, но он не торопился — предвкушал, медленно раздевая её и касаясь обнажённого тела: нежно, заводя, искушая и зарождая всё большее желание. То пламя, что полыхало внутри его самого, могло бы согреть всю планету — так он её хотел. Она была для него всем сейчас, всем, что он желал и жаждал, и она отвечала взаимностью. Её руки исследовали его тело, её губы жадно призывали целовать их, её стоны пленили, обескураживали и ломали всё пространство вокруг, и в какой-то миг остались только он и она. Всё вокруг просто исчезло. Это была не просто страсть — это было желание быть, раствориться и слиться в одно единое.
Ночь была очень долгой, но им абсолютно некуда было торопиться. Им казалось, что они в безопасности и что кроме них в этом пустынном мире никого нет. Но это было неважно — главное, что они вместе и рядом. За то небольшое время, что они провели вместе, они не узнали друг о друге ничего. Но стали друг другу больше, чем всё: надеждой, верой и чувством, ради которого стоит продолжать бороться.
С первыми лучами солнца, которые еле-еле просачивались через толщу бетона, согретые объятиями, они уснули, и Аарон улыбался — он впервые за долгое время почувствовал себя счастливым.
Она проснулась раньше его и в тусклом дневном свете рассматривала его лицо. У него были высокие скулы, густые ресницы, он был хорош собой и, наверное, был отличным представителем своей расы. Ей было даже немного его жаль. Чуть коснувшись кончиками пальцев его груди, она остановила его сердце. На его лице застыла улыбка — он был счастлив, пусть уже и не дышал.