— Бей!
Мальчишку взялась лупить юная девчонка. Наверное, она специалист по порке многочисленных малолетних пленников. Способна причинить боль, но при этом не запороть до смерти и, не давая нырнуть из ада истязаний в рай тотальной "отключки" сознания.
Удары обрушились на худую, но жилистую спину Сережки, кусая его словно рои плеч.
Было больно, но мальчик, тяжело дыша и открыв рот, не вопил от боли. Ему в этом представлялся самый настой бой, в которой учувствует Мальчиш-Кибальчиш. На месте Мальчиша-Кибальчиша дерется и командует он — Сережка. Только сражаются они не беляками, а самыми настоящими фашистами.
Вот прут страшные немецкие "Тигры", машины, чей даже вид до крайности жуткий. Но сейчас они выглядят, словно картонные и ты по ним рубишь шашкой!
Женщина-офицер, видя, что мальчуган, несмотря на открытые глаза практические не реагирует на удары, жестко приказала:
— А теперь жаровню!
Девушка-истязатель подскочила к жаровне и достала из шуфлядки банку с оливковым маслом. А затем подбежала к мальчишке, и скривив рожицу в презрении стала, мазать пацану жестковатые, не успевшие размягчиться после босоногого лета подошвы ног.
Сережке даже было приятно, когда к окоченевшим, босым ногами прикоснулись, теплые девичьи ручки, и нагретое масло. Мальчик довольно буркнул, но безжалостная девка-палач показала ему кулак и на ломаном русском языке произнесла:
— Поджарим тебе мальчишка пятки! Будешь волком выть!
Сережке вспомнился просмотренный в кинотеатре, как раз накануне войны фильм: "Остров Сокровищ". Там переодетой под мальчика-юнгу девушке тоже грозились поджарить пятки. Это обозначало, что-то болезненное и видимо нехорошее. Тогда Сережка из любопытства зажег свечку и поднес свою круглую, детскую пяточку к огоньку.
Как он заорал потом не своим голосом! Это действительно было очень больно и, на пятке вздулся багровый волдырь, на который невозможно было встать. Так что пацан некоторое время был вынужден ходить правой ногой на носочках. Волдырь, правда, быстро сошел, но воспоминания остались.
Осенью, когда ступни мальчишка огрубели до образования мозолей, Сергей пробовал пробежаться по уголькам. Так некоторые румынские мальчишки умели делать. Однако все равно его обжигало — видно тут у них был свои местные секреты. А вот по битому стеклу, мозолистые подошвы могли, если равномерно распределять свой вес ступать. Не говоря о том, чтобы бегать по горным, острым камням. Это уже для Сережки почти норма.
Воспоминания отвлекли от момента, когда под ногами разгорелся небольшой костер. Такая методика пытки, жарить босые пятки, неторопливо, но болезненно долго. А масло не дает обгореть толстой, грубой коже подошв. И это действительно так больно и главное боль постепенно нарастает, до не выносимой.
Спина, бока, ягодицы, и даже ноги сзади у Сережки уже были исполосованные до кровавых полос. Но боль как-то воспринималась притупленно. Может сочетание сразу нескольких страданий притупляло, или воспоминания об замученных пионерах-героях придавало мужество.
Но действительно факт, в реальной истории мало кто из попавших в фашистский плен детей, раскололся и выдал на допросе тайны. Взрослых раскалывали под пытками быстрее и чаще. Так что несгибаемые в фашистских застенках пионеры — это вовсе не миф!