Помимо прочего в наших руках оказалось сотни полторы шкур животных.
Внушительное число! Чего только в юртах на полу не лежало — овечьи, козьи и ещё какие-то, которых Ростислав не узнал.
Сюда же шли халаты кочевников, всевозможные подстилки, остроносые сапоги и другая одежда. По размерам мало что из этого могло подойти человеку, но это всё равно была полноценная ткань, и часть ее можно было отдать Марфе в работу.
Добыто было и три десятка степных лёгких луков. Да, стреляли они неважно. Сила натяжения тетивы была ни к чёрту. С охотничьим луком того же Ростислава они не шли ни в какое сравнение. Но это всё равно было дальнобойное оружие. И его не могло быть слишком много.
Отдать всю эту красоту защитникам деревни, и любой враг, что вздумает напасть на Дальнюю, встретится с дождём из стрел. Да, они вряд ли пробьют щит, но усложнят жизнь неприятелю, это уж точно!
Помимо стрел к лукам, мои ребята выгребли и два десятка боласов. Я таки вспомнил, что это были за верёвки с грузилами.
Болас — одно из древнейших охотничьих орудий, и в умелых руках он хорош не только на охоте.
Ростислав с охотниками вмиг разобрали себе эти диковинки. А я и не был против — пусть забирают на здоровье.
Неожиданным приобретением оказались и четыре сабли, оставшиеся после элитных воинов кочевников. Они были остро заточены и явно выделялись на фоне всего остального оружия зеленокожих.
И это было странно.
У меня как-то не укладывалось в голове, откуда у кочевников, орудующих костяными «погремушками», вдруг появилось железное оружие. Причём сделанное не абы как, а вполне себе пристойно.
Что опять же не вписывалось в созданный мною образ диких гоблинов-кочевников.
В список наших «покупок» также вошли: пять десятков сёдел, столько же сбруй и пять медных котлов.
Костяные погремушки и барабан для нас были мусором, и, увы, заключённая в них магия умерла вместе с гоблинским шаманом. Но я всё равно сгрузил их в телегу, надеясь толкнуть через Чемоданова резчикам по кости из Княжеств.
Быть может, в них была хоть какая-то ценность, раз гоблины ими сражались. Но это было не точно.
Перепала мне и шапка-ушанка шамана, правда, уже без кисточки, которую таки оторвал Кроха. Теперь он сидел на верхушке самой высокой юрты с крайне довольным видом.
Еды нашлось примерно на неделю, в основном жареное и вяленое мясо, но отыскался и целый мешок соли. Я полагал, что это тоже трофей с одного из налётов гоблинов.
В общем, улов оказался более чем пристойный. Но даже это меркло перед моей следующей находкой.
А нашёл я ее, внимательно изучая убранство юрты шамана. Под его лежанкой хранилась шкура, свёрнутая в трубку. Я развернул ее у костра, сосредоточенно разглядывал и долго не мог понять, на что же смотрю.
На шкуре были выжжены линии. Реки, дороги, холмы кружочками. И поселения, обозначенные одинаковыми значками, с подписями на языке, который мне был незнаком.
Но даже так было достаточно просто сопоставить знакомые ориентиры и понять… Стоп! Передо мной лежала грубая карта Рубежа.
А точнее, поселений Стратегов.