Пролог
На балу-маскараде я оказалась впервые. И огромный зал с десятками сияющих хрустальных люстр и натертым до блеска паркетным полом произвел на меня неизгладимое впечатление. Дамы в пышных платьях ослепляли бриллиантами и изумрудами, а кавалеры были подчеркнуто вежливы и предупредительны.
И все вокруг были в масках — вот, что радовало меня больше всего. И это позволяло мне — скромной слушательнице курсов сестер милосердия при Свято-Троицкой общине — ощущать себя почти свободно среди всех этих князей и графов.
Я чувствовала себя Золушкой, случайно оказавшейся на королевском балу. И новизна всего происходящего пьянила меня, наполняя каким-то неведомым прежде восторгом.
Теперь я уже жалела о том, что в своей прежней жизни столь мало времени уделяла таким вот невинным развлечениям, целиком и полностью сосредоточившись сначала на учебе, а потом на работе.
Да, это позволило мне добиться немалых профессиональных успехов и заслужить уважение коллег. Я стала первой в России женщиной-судебным медиком. Но не упустила ли я при этом что-то другое, не менее, а может быть, и куда более важное — любовь и семью? И сейчас я не хотела совершить прежнюю ошибку.
— Анна Михайловна, смею ли я надеяться, что вы не откажете мне в этом танце? — князь Муромцев, как и всегда, был умопомрачительно элегантен.
И он был единственным мужчиной на этом балу, который мог легко узнать меня под маской. Потому что на мне были шелковое платье и жемчужные серьги его сестры. В моем собственном гардеробе подходящих для бала нарядов просто не было. И я была благодарна людям, которые позволили мне попасть на этот праздник.
Князь протянул мне руку, и я вложила в нее свою, чуть дрожащую от волнения. И мы понеслись по залу в вальсе. Сначала я немного робела, боясь ошибиться в движении, но потом позволила музыке полностью себя увлечь.
Мне показалось, что танец закончился слишком быстро, и когда оркестр замолчал, я испытала разочарование.
— Может быть, выйдем в сад? — спросил его сиятельство.
И я кивнула. В зале было душно, и мне хотелось глотнуть вечерней свежести на улице.
Мы вышли на крыльцо, обогнули особняк, в котором проходил бал, и оказались в прелестном саду, освещенном светом луны и тусклыми масляными фонарями. Мы пошли по аллее и остановились под большим дубом, что почти полностью скрыл нас в своей тени.
Его сиятельство вдруг взял меня за руку, и хотя я была не сильно искушена в проявлениях чувств, я почему-то сразу поняла, что он сейчас меня поцелует. И не воспротивилась этому.
Его губы были мягкими и пахли смесью корицы и ванили. Должно быть, он совсем недавно, как и я сама, ел те восхитительные пирожные, что подавались в столовой зале.
Вдруг что-то грохнуло, и темное небо озарилось первой вспышкой фейерверка. Я вскрикнула от неожиданности и отшатнулась — в саду стало светло, словно днём, и нас могли увидеть.
— Ровно в полночь маски будут сняты, мадемуазель! У вас есть четверть часа, чтобы удалиться с бала.
Голос князя сейчас показался мне ледяным. Еще несколько минут назад он разговаривал со мной совсем другим тоном.