Второе — жалование. Из казны в руки ратнику, за службу в полку, а не за то, что он сидит у боярина на дворе. Как я платил своим. Если рядовой дружинник видит, что у князя платят лучше, чем у боярина, и платят в срок, он пойдёт к князю. Сам, и его не надо отнимать.
Третье — оружие и броня. Пушки и порох уже были государевым делом, к этому все привыкли. Дальше можно было сделать так же со сталью для брони. Не запрещать боярам вооружать своих, а сделать так, чтобы лучшее шло только в казённые полки. Чтобы боярская дружина со своими кольчугами выглядела рядом с государевой, как ополчение рядом с гвардией. Тогда туда и ходить будут стыдиться.
Четвёртое — Ближняя сотня, как образец. Потом тысяча. Потом полк. Люди, присягнувшие лично князю, обученные одинаково, вооружённые одинаково, получающие одинаково. Ядро, вокруг которого постепенно нарастёт всё остальное войско. А боярские дружины будут таять сами. По человеку в год. Потому что сын дружинника пойдёт уже не к боярину, а в полк, где платят и где дают поместье.
И через двадцать лет у бояр останутся дворовые слуги с палками. Которых никто не запрещал. Просто так вышло.
(От авторов. Дмитрий, по сути, пересказывает путь, которым Московское государство прошло в нашей истории за следующие сто с лишком лет. Поместное войско, созданное Иваном III и закреплённое его внуком, действительно вытеснило боярские дружины, не запрещая их. К середине XVI века само слово «дружина» в прежнем значении исчезает из документов: боярин служит уже не со «своими людьми», а «с людьми по уложению», и число их и вооружение расписано государем. Дмитрий лишь пытается проделать этот путь быстрее и, как он надеется, с меньшей кровью.)
Изначально я планировал заняться всем этим сразу, как закончится война с Ордой. Как Сарай будет наш, войско вернётся с добычей, бояре будут довольны, и на этой волне можно будет провести через Думу первые указы, касательно жалований и казённых полков.
Но сейчас, когда мне стало известно о планах Османской империи касательно Крыма, я понял, что это преждевременно.
Потому что, если Мехмед возьмёт Крым, следующая война будет не через десять лет, а через три. И перед такой войной ломать устройство войска нельзя. Нужно будет всё, что есть. Нужно будет единство… и боярские дружины тоже, какие бы они ни были.
Закон подлости. В прошлой жизни я его знал под другим именем, но суть та же. Всегда, когда строишь большой план, что-то его отодвигает. Не ломает, нет. Отодвигает. Ты думаешь, вот разберусь с Новгородом и займусь домной. Разобрался с Новгородом, а тут Орда на Суре. Думаешь: вот разобью Ахмата и сяду за реформы. Разбил, а тут Казань. Взял Казань, убили Алёну. Потом Тверской. Потом… и так без конца. Большие дела в этой жизни делаются в промежутках между пожарами, и промежутки, как показывает опыт, коротки.
Значит, будем и это делать в промежутках. Понемногу. Ближняя сотня сейчас. Жалование… может, уже после Сарая, тихо, без указов, просто платить. А остальное, когда Мехмед определится, чего он хочет.
Двери передо мной открылись.