Глава 1
У кабинета Марии Борисовны стоял Воислав.
— Там бояре, — сказал он негромко, показывая на дверь.
— Давно?
— С час. — ответил он.
Я подошёл к двери прислушался, но ничего не смог разобрать.
— Что обсуждают? По любому слышал. — поинтересовался я.
— Тебя. — и усмехнувшись добавил. — какое у них ещё может быть дело, кроме того, чтобы тебе косточки перемывать.
— О, как интересно… — постарался прислушаться я.
К слову, Воислав оставался в Москве на время войны. Ратмира я забирал с собой, он был мне нужен при гуляй-городах и при пушках, а Кремль в надёжных руках и без него. А когда война закончится, Воислава и последних курмышских сменят местные. Те, кого мы сейчас учили.
Мы, кстати, так и не придумали, как их назвать.
Слово «рынды» не хотел больше никто использовать. Поэтому перебирали варианты. Ратмир предлагал «Богатырская сотня», ему нравилось, как звучит, но я сказал, что богатыри в сказках, а у нас будут живые люди, и, если такого «богатыря» однажды зарежут в переходе, название будет звучать издевательски. Ощера предлагал «Охранная», по приказному образцу. Варлаам предложил «Государева стража», и это было ближе всех… но Мария сказала, что «государь» пока ещё слишком большое слово для Ивана, подождём до венчания. Я, грешным делом, предлагал «Ближняя сотня», потому что они будут ближе к князю, чем кто-либо. Пока остановились на этом, но решение ещё не приняли.
Но дело было не в названии, а, если так можно выразиться, в символе. Ведь именно на эту сотню я делал ставку в том, что задумал давно и к чему пока только подбирался. Забрать у бояр право держать дружины.
Как это было устроено сейчас? Каждый боярин имел своих людей. Кто сотню, кто пять сотен. Шуйский, когда отец его был жив, мог поднять тысячи. Эти люди ели с боярского стола, ходили под боярским стягом и присягали боярину. Великому князю они присягали уже через него. Как вассалы вассала. И когда князю нужно было войско, он собирал бояр, а те приводили своих. Если хотели… Если не хотели, то тянули, ссылались на неурожай, приводили половину, приводили голь без брони. Я этого насмотрелся на Девичьем поле ещё перед Новгородом.
А когда боярину не нравился князь, он приводил этих людей уже против князя. Углицкий и Волоцкий тому яркий пример.
По мне, так вооружённых людей у бояр быть не должно.
Но это легко сказать. А вот сделать… я помнил, как это делалось в той истории, которую изучал в школе в своем веке. Иван Грозный, стрельцы, опричнина, кровь до колен и сто лет смуты потом. Пётр, который просто сломал всё и построил заново, положив при этом полстраны. Но это был не мой путь, я так не хотел. И доброта тут ни при чём, а чистое благоразумие. Каждый боярин, которого вырежешь, это его дружина, которая уходит в леса разбойничать, и его земля, на которой год никто не пашет. И это чудовищные расходы…
Поэтому думал я иначе.
Запрещать дружины я не собирался. Я собирался сделать их ненужными.
Первое уже было сделано, и сделано не мной одним — поместья. Земля давалась за службу государю. Не боярину, а государю. Служилый человек с поместьем кормился со своей земли и присягал напрямую, без посредников. Таких уже были тысячи после Новгорода и Казани, и будут ещё тысячи после Орды. И каждый такой поместный — это один воин, который не ходит под боярином.