Если он что-то приготовил, пусть произнесет сам.
Торт приносят через десять минут.
Милана зажигает свечи. Кто-то выключает верхний свет. Все начинают поздравлять меня одновременно, и на несколько секунд я вижу только маленькие огни перед собой и лица людей, с которыми прожила огромную часть жизни.
Борис сидит рядом.
Яна смотрит на свечи.
Я думаю о том, что в шестнадцать лет представляла шестьдесят почти старостью.
В тридцать была уверена, что к этому возрасту человек уже знает ответы на все важные вопросы.
В пятьдесят поняла, что это неправда.
А сегодня, в шестьдесят, мне достаточно было бы получить ответ всего на один.
Зачем мой муж привел эту женщину в мой дом?
— Загадывай желание! — кричит Милана.
Я смотрю на нее.
Она улыбается слишком старательно.
И тогда я окончательно понимаю: дочь что-то знает.
Не все.
Но знает.
Свечи я задуваю с первого раза.
Желание не загадываю.
Мне сейчас нужнее факты.
После торта гости начинают расходиться быстрее обычного. Никто не спрашивает, о чем Борис собирался говорить. Кажется, все уже чувствуют, что лучше узнать это не первыми.
Лариса последней надевает пальто.
— Я никуда не поеду, — говорит она тихо.
— Поедешь.
— Стася, ты видела, как он…
— Видела.
— А Милана?
— Потом.
— Я могу остаться в гостевой.
— Не надо.
Она сердито застегивает пуговицу.
— Ты иногда ведешь себя так, будто способна одна удержать потолок.
— Потолок пока на месте.
— Я не шучу.
— Я тоже.
Лариса обнимает меня.
Дольше, чем обычно.
— Позвони в любое время.
— Позвоню.
Я не обещаю, что сегодня.
Когда закрывается дверь за последним гостем, в доме остаемся впятером: я, Борис, Яна, Милана и ее муж Артем.
Я иду в гостиную.
Борис стоит у камина, хотя он не включен. Яна остается у окна. Милана садится на край дивана. Артем рядом с ней, но настолько прямо, будто находится на деловой встрече.
— Может быть, теперь объяснишь? — спрашиваю я.
Борис проводит ладонью по подбородку.
Я знаю этот жест.
Так он ведет себя перед разговором, который заранее отрепетировал.
— Да. Думаю, пора.
— Борис, — говорит Милана.
Он резко смотрит на нее.
— Мы договорились.
Мы.
Я перевожу взгляд на дочь.
Она бледнеет.
Вот и еще один ответ, которого я не просила.
— О чем вы договорились?
— Мам, я…
— Подожди.
Я не повышаю голос. В этом нет необходимости.
Борис подходит к столу, отодвигает стул и садится.
— Стася, я не хочу превращать это в скандал.
— Для этого достаточно не устраивать скандал.
— Ты прекрасно понимаешь, о чем я.
— Пока я вообще ничего не понимаю. Именно поэтому слушаю.
Он смотрит на Яну.
Она не двигается.
У меня появляется почти абсурдное желание спросить, почему она до сих пор здесь. Если Борис собирается сообщить что-то семейное, коммерческому директору положено давно уехать.
Но я уже знаю ответ.
Просто не хочу произносить его за мужа.
— Мы с тобой давно живем не как муж и жена, — начинает он.
Вот эта фраза меня удивляет.
Не потому, что она неправда.
Потому что я никогда раньше ее не слышала.
Еще неделю назад Борис спрашивал, что подарить мне на день рождения. Две недели назад мы вместе выбирали новое кресло в кабинет. Месяц назад он ругался, что я опять поздно приехала из «Вереска», и требовал хотя бы один вечер в неделю оставлять для нас.