И никто не обязан.
— Кто-нибудь объяснил устно?
Константин кивает.
— Я звонил в «Люмен». Их директор сказал, что они подписали годовое соглашение с «Премьером». Там большие объемы и предоплата за несколько месяцев.
— На эту субботу у «Премьера» мероприятие есть?
— Есть.
— Наши люди работают там?
— Да.
Я открываю расписание «Премьера», которое удалось восстановить по договорам аренды и подрядчикам.
На субботу у них большое событие на другой площадке.
Не нашей.
Борис действительно начал строить новый бизнес вне дома.
И собирает вокруг него старую команду.
— «Флора Арт» тоже ушли к ним?
— Похоже.
— А мебель?
— Та же история.
Я перечитываю список.
— Кто из пяти имел подписанный договор именно на эту свадьбу?
Оксана и Константин переглядываются.
Мне уже не нравится ответ.
— Никто, — говорит он.
— Вообще?
— Были переписка, согласованные сметы и подтверждения дат. Так работали много лет.
— Но договоров нет.
— Нет.
Я откладываю телефон.
Теперь злиться нужно не только на Бориса.
Мы сами годами строили часть бизнеса на личных договоренностях, потому что «все друг друга знают».
Пока отношения были нормальными, система казалась надежной.
Теперь выяснилось, сколько в ней дыр.
— Кто должен был закрыть документы?
— Яна, — отвечает Оксана. — Потом после ее отстранения мы начали разбирать, но до субботнего мероприятия не дошли. Все считали его подтвержденным.
Я киваю.
— Все, включая меня.
Никто не спорит.
— Клиенты знают?
— Нет.
— Пока не говорим.
Константин напрягается.
— Но если не найдем замену…
— Тогда скажем. Сейчас у нас двое суток.
Оксана осторожно спрашивает:
— Может, позвонить Борису Сергеевичу?
Вопрос абсолютно логичный.
Он десятилетиями работал с этими людьми.
Возможно, один звонок вернул бы двух или трех.
Я беру свой телефон.
Нахожу имя Бориса.
Смотрю несколько секунд.
Потом блокирую экран.
— Нет.
— Почему?
— Потому что подрядчиков сейчас ищем мы.
— Но если он…
— Константин, Борис развивает другой бизнес. Люди сделали выбор в его пользу. Я не буду просить его вернуть нам тех, кого он только что пригласил к себе.
— Это же крупнейшая свадьба сезона.
— Поэтому у нас нет времени обсуждать Бориса.
Я встаю.
— Через десять минут все руководители в переговорной. Нужен список того, чего у нас нет, точные сроки и бюджет замены. Никаких звонков клиенту до тех пор, пока не поймем, какую часть программы действительно придется менять.
Они уходят.
Я остаюсь одна на десять минут.
Ровно столько, сколько сама назначила.
Первое желание — позвонить Борису.
Оно настолько естественное, что от этого неприятно.
Тридцать лет при серьезной проблеме я звонила ему.
Не всегда потому, что он мог решить.
Иногда просто потому, что после звонка проблема становилась общей.
Теперь общей она не будет.
Я открываю список подрядчиков.
И начинаю с первого номера.
Через час переговорная выглядит как штаб, хотя я запретила кому-либо употреблять это слово.
На доске пять столбцов.
Что потеряли.
Что нужно.
К какому времени.
Кто ищет.
Кто утверждает.
Никаких фамилий Бориса и Яны.
Мне неинтересно, почему ушел каждый подрядчик. Причины можно обсуждать в понедельник.