По итогу, особенный подарок получила именно я.
Инна, сестра Артура, ждала появления брата, чтобы включить свет.
Это должен был быть красивый момент.
Включается свет, Артур видит гостей. Взрываются хлопушки. Мы кричим: «С Днём Рождения!» и поздравляем его нашей дружной компанией. Он задувает свечи на торте, который я всё-таки нашла, и загадывает желание.
И всё идёт по одному месту.
— Ааа!
Я вздрагиваю от громкого стона.
Инна лупит со всей силы по выключателю.
Яркий свет освещает парочку. Ира упирается на спинку дивана, платье собрано на талии, грудь прикрыта силиконовыми накладками. Артур стоит сзади неё, штаны спущены до щиколоток, рубашка расстёгнута, на груди виднеются розовые полосы от ногтей любовницы.
Я смотрю на этих предателей, и руки слабеют. Торт падает на пол.
И если в глазах Артура читается шок, то у Иры этот шок быстро сменяется триумфом. И чему радоваться? Что теперь все знают, что она – шлюха?
— Что здесь происходит? – наконец, приходит в себя Артур.
— Может, мы поговорим, когда ты достанешь член из своей шлюхи? – спрашиваю холодно.
Лицо Иры краснеет от возмущения.
Артур дёргается, но ничего не происходит. Ира издаёт стон, но совсем не удовольствия, а боли. Артур снова дёргается.
— Ай, замри. Ты делаешь мне больно, — шипит она.
— Алина, вызывай скорую. Кажется, я застрял…
Глава 2
— А вы чего застыли? – рявкает Артур в сторону толпы родственников и друзей. – Пошли вон из моего дома, я вас не приглашал.
Хлясь.
Я дёргаюсь от звука звонкого шлепка.
— Аааа!
Артур вопит от боли и снова дёргается.
— НЕ ШЕВЕЛИСЬ! – орёт Ира.
— Закрой рот, блять.
— Я – не блядь!
— Она самая, — подаёт голос Инна и бьёт ремешком по ладони. – Артурчик, мало я тебя лупила в детстве. Ох мало… Ты что устроил, говна кусок? Тебе не стыдно таскать шлюх в собственный дом?
— Ира – не шлюха! – неожиданно подаёт голос Кристина. – Она не виновата, что папа её полюбил.
Я перестаю дышать. Медленно перевожу взгляд на падчерицу. Так вот к чему был утренний разговор? Она всё знала?
Знала и молчала. Молчала, потому что поддерживает новое увлечение любимого папочки. Она смотрит на меня с вызовом, а у меня перед глазами десять лет жизни, которые я посвятила заботе о ней.
Я искренне полюбила эту малышку, когда впервые увидела. Она не помнила материнской ласки и, конечно, потянулась к той, кто готова была ей эту ласку и любовь дать.
Я помню каждый момент, проведённый с ней. Я же старалась быть хорошей мамой. И что получаю сейчас?
Больно.
— Что ты смотришь? – ощетинивается девочка. – Сама во всём виновата.
— Крис! – одёргивает её Инна. – Закрой рот! Марш в свою комнату!
— Но, тёть Ин…
— Быстро!
Инна лупит ремешком по спинке дивана, заставляя вздрогнуть не только Кристину, но Иру, так как удар пришёлся рядом с её рукой.
Падчерица обиженно фыркает, скрещивает руки на груди и громко топая, уходит в свою комнату. Мой ступор не проходит. Я вроде понимаю, что должна что-то сказать, что-то сделать, но не могу.
— Прости, детка, — шепчет мне на ухо свекровь и мягко сжимает мои плечи.
Гости бормоча извинения, рассасываются. Пока я пытаюсь осознать масштаб катастрофы, гостиную покидают всё приглашённые. У дивана остаются стоять Артур и Ира, рядом с ними, словно надзиратель – Инна. Она смотрит на меня с такой болью в глазах. Ей так стыдно за брата, и она бесится, потому что не в силах что-то изменить.