А это, кстати, очень яркий пример, который доказывает существование онтогенеза — индивидуального развития организма. Ведь близнецы — это генетические клоны. Два абсолютно идентичных живых существа. Однако, в зависимости от влияние окружающей среды, образа жизни и многих других факторов они в дальнейшем могут сильно измениться и перестать походить друг на друга.
— Поспорить друг с другом сможете в другой раз, — предложил я, а затем обратился к Адачи. — Савада-сан, я сейчас скину вам адрес кофейни. Приходите сюда. Ваш рабочий день уже давно окончен, а дежурит сегодня Кондо Кагари. Тут идти двадцать минут максимум. Так что — мы вас ждём.
Савада Адачи тут же положил трубку. Но интуиция мне подсказывала, что он уже выдвинулся к нам. Следующие двадцать минут мы сидели молча. Дэйчи напряжённо кусал губы, но ничего не говорил.
Я же заказал себе десерт. Впервые за долгое время мне захотелось побаловать себя чем-то сладким. От мучительного ожидания в мою голову даже полезли греховные мысли взять латте или капучино.
Но от этого меня спас вошедший в кофейню Савада Адачи.
Он сел рядом со своим братом и принялся гневно сверлить его взглядом.
— Ну что ж, уважаемые коллеги, — улыбнулся я. — Теперь давайте начистоту. Я вас здесь собрал не для того, чтобы шантажировать или читать нотации. Я лишь хочу разобраться в том, как вы это провернули. И хочу дать пару дельных советов.
И немного развлечься. Устал я за последние дни. Олимпиада, перелёты, вирус. Надо дать себе немного хороших эмоций.
— Правда? — заикнулся Савада Дэйчи. — Вы нас не сдадите, Кацураги-сан?
— Молчи, ты только усугубляешь обстановку, — шикнул на него Адачи.
— Правда, — ответил я. — Я так не поступлю. Сделаю вид, что ничего не знаю о вашей маленькой тайне. Как думаете, почему?
— Потому что вы — добрый человек, Кацураги-сан, — решил подлизаться Адачи. — О вас все так говорят.
— Я редко бываю добрым, когда кто-то нарушает закон, вредит пациентам и обманывает своих коллег, — загибая пальцы, произнёс я. — Однако самым важным для меня является второе. Я не стану сдавать вас, потому что количество вылечившихся больных резко возросло после того, как вы поменялись местами. Вот и всё. Это — единственная причина, по которой я буду держать это в секрете. Однако! — я поднял указательный палец вверх. — Взамен я хочу узнать, как, зачем и почему вы всё это провернули.
Дэйчи и Адачи переглянулись, пожали плечами и принялись рассказывать.
— Меня уволили и лишили лицензии, Кацураги-сан, — сказал Савада Адачи. — Я работал в клинике Окинавы. Не стану юлить, нарушил закон. Брал взятки за больничные. Но тогда мне казалось, что я поступаю правильно, поскольку работал я, уж простите за мою нескромность, лучше всех. А платили мне куда меньше, чем остальным. Так ещё и унижать умудрялись!
— А я… — начал было Савада Дэйчи. — Вы же знаете, Кацураги-сан. Мне всегда было не по себе в клинике. Мне хотелось быть врачом, но не получалось достичь чего-то своими силами. Так вышло, что нас с братом после университета распределили в разные города. Обычно это происходит случайным образом. Мне просто повезло — и я попал в Токио! А потом мне ещё раз повезло, и я прошёл собеседование в клинику «Ямамото-Фарм», когда там была нехватка сотрудников.