Но надо сказать, что личные претензии не помешали ей выполнять профессиональные обязанности, спустя час, после того как я проснулся, привел себя в порядок, почистил зубы и даже принял душ, да-да, я тоже удивился узнав, что в современных поездах есть душ, она сообщила мне, что через пол часа мы прибудем на станцию Караваево, я уведомил ее, что сойду тут, и попрощался, она меня проигнорировала.
Караваево меня удивило сразу, по сравнению со всеми теми станциями, полустаночками, остановочными платформами, мелкими городками и селами, которые я проехал за это время и на которые с грустью и тоской смотрел через окно своего купе, городок выглядел очень современным, новые дома, ровные дороги, причем даже с разметкой, советский памятник провожающему, в отличии от пионера, стоявшего на той злополучной платформе, был цел, ухожен и даже блистал свежей краской, дорожные рабочие выглядели опрятно и аккуратно.
В целом Караваев выглядел… как Москва по сравнению со всей остальной Россией.
Несмотря на весь лоск и красоту этого городка, стоянка тут длилась всего пять минут, и из поезда вышли, лишь двое, я и милая, но очень уставшая девушка, с огромной сумкой, она отмахнулась от грузчика пытавшегося предложить ей свои услуги, поднатужившись взвалила на себя сумку и потащила в сторону вокзала, а я так и остался стоять на перроне.
Ну и куда мне теперь двигаться? К начальнику станции? И где мне его искать?
Я ухватил за рукав проходящего мимо мужичка в оранжевой жилетке дорожного рабочего.
— Уважаемый! Где мне найти начальника станции? — Спросил я, глядя ему в лицо, лицо сильно пьющего гражданина. Несмотря на новую и чистую одежду, выглядел мужик очень потрепано.
— Где-где? В п…де! — Матерно срифмовал он, сжав в пальцах, расписанных синими татуировками, металлический инструмент.
— Да Вы, месье, поэт. — Скривился я. — Судя по стилю эпохи барокко. — Мне совершенно не нравился этот тип, но больше в пределах видимости никого не было. Разве что догнать ту девчонку с баулом, но она то мне чем поможет.
— Какие, мля бараки? — Мужик сплюнул мне под ноги. — Снесли все наши бараки, вместо них вон, халуп понастроили. — Он кивнул на аккуратные новые домики, с ухоженной территорией и яркими детскими площадками во дворах. — Уроды все эти, институтские… — Последнее слово он произнес будто ругательство. — Понаехали, деньгами своими трясут, скупили все.
Мне начинал надоедать этот разговор, к тому же, чем больше злился мужик, тем меньше мне нравился инструмент, который он держал в руках, массивная штуковина, как бы мне по голове не прилетело ни за что.
— Так, где мне найти начальника станции то? — Снова спросил я его, стараясь, чтобы тон мой звучал настойчиво, но при этом вежливо.
— Да чего ты пристал? — Буркнул работяга. — В кабинете он у себя, в здании вокзала, там у него и стол и стул и пишущая машинка. — Он заржал своей шутке, показавшейся ему видимо очень смешной, а я, коротко попрощавшись направился быстрым шагом к зданию вокзала.
Здание было старым, еще видимо до революционной постройки, но все оно сияло чистотой, уютом и свежим ремонтом, причем ремонтом не казенным, когда без учета архитектуры и стиля применяются современные материалы не самого лучшего качества. Здание вокзала было именно отреставрировано с любовью и привлечением хороших специалистов, я с удивлением разглядывал роскошный фасад, арку, что вела из здания на перрон, деревянные решетчатые рамы.