— Да не опоздание. — Я рассказал ему всю историю, про тапки зайчики, про то, как бабка не пустила меня на работу, и даже про жуткую секретаршу Василисы. Слушая меня, Сан Саныч откровенно ржал.
— А вот знаешь, верю. Каждому слову верю, и что баба Маша тебя на работу не пустила и в ужас при виде Златы, у меня самого от нее мурашки по спине, причем вроде как актриса эта, Наталья Варлей, что панночку в Вие играла, красотка, но нет, образ так с детства в мозгу отпечатался, что я при виде Златки сам время от времени вздрагиваю, но вот тапки зайчики это слишком, это перебор, ну не может быть, что ты в таких по городу шастал.
Я молча вытащил из-под стола один из пакетов и вывалил его содержимое к ногам капитана, зайцы выглядели ее более несчастно, зато лицо капитана озарилось счастливой улыбкой, и он рассмеялся как ребенок, тыча в тапки карандашом.
— Хватит ржать, — Прервал я его. — Лучше расскажите, что там по делу о покушении на меня.
— Да ничего пока. — Пожал плечами полицейский. — Запрос в военкомат только с утра отправил, теперь они неделю будут его изучать, он же длинный, там слов то знаешь сколько. Затем поднимать дела, это еще месяц, после запрашивать разрешения на предоставления каждого дела в штаб округа, потом ругаться, что никого разрешения запрашивать было не нужно, полгода минимум и у нас будет список подозреваемых.
— Как-то не очень оптимистично. — Хмыкнул я.
— Ну как есть. — Полицейский придвинул свое кресло поближе ко мне. — Зато честно. Но может ты мне сможешь чем-то помочь? Расскажи, с кем конфликтовал, с кем вообще познакомился тут, что делал? Чем занимался эти дни?
Я рассказал все, исключая интимные подробности, полицейский очень заинтересовался моим взаимодействием с Институтскими, особенно тем, как я толкнул русалку на продажу своих фото через интернет и главное историей кота баюна на златой цепи, из-за чего несколько граждан Караваева оказались на больничной койке.
— Кто мог знать, что ты причастен к авантюре с золотой цепью? — Напрямую спросил полицейский.
— Да никто почти, волк может быть, Руся, которой я и посоветовал это, Василиса точно знала, она мне это предъявляла.
— Да уж. Не густо. — почесал подбородок полицейский. — Руся твоя никому из городских рассказать не могла, она их недолюбливает по понятным причинам, удивительно еще, что она с тобой заговорила, волк тоже отпадает, он слишком занят тем, что у народа пирожки клянчит, а Василиса, она с тобой нянчится, бережет тебя.
— Это Василиса то бережет? — Удивлению моему не было предела. — Да она несколько дней назад меня убить хотела.
— Бережет! — Уверенно сообщил полицейский. — Помнишь, как она ко мне в отдел примчалась, после того как мы тебя в кабаке приняли? А в больницу? Да еще и с редким зельем, к титьке своей тебя щечкой прижимала. — Сан Саныч придал голосу издевательских ноток, но мгновенно стал серьезен. — Точно говорю, нянчится она с тобой, нужен ты ей для чего-то.
— Может влюбилась? — Поинтересовался я, чем вызвал приступ откровенного, но очень обидного смеха со стороны полицейского.