Глава 1
Лестница в подвал начиналась за книжным шкафом в кабинете. Открыв тайный проход, Оттон де Стард взял с полки лампу и зажег старомодным способом — спичкой. Он мог бы включить магические светильники, но всегда использовал только лампу: не для себя, а для нее. Она не любила яркий свет и спокойно выдерживала только естественный огонь, созданный не магией, а старомодной масляной лампой. Это он выяснил в первую же ночь, когда попробовал зажечь внизу магический светильник, и до сих пор не знал, что она сделала бы с ним, если бы прутья оказались чуть менее прочными.
Внизу было тепло, специально нанятый человек проложил сюда трубы от котельной, поставил решетку на вентиляцию и выложил пол плиткой, которую можно мыть. Комнату он подготовил еще семь лет назад, как только понял, что однажды она понадобится. Разумеется, человек, проводивший все эти работы, исчез, став одним из первых гибридов. Все эти годы комната стояла пустой, кроме него здесь никто и никогда не был. Даже Алана, особенно Алана, поскольку ее Аспект чувствовал жизнь через каменную стену, и единственное, что он мог сделать, это держать сестру подальше от своей комнаты и благодарить судьбу за то, что она слишком устает в госпитале, чтобы ходить по дому ночами.
Посерди комнаты стояла клетка. Прутья из сплава, который кузнец Ордена отливал для перевозки тварей четвертого уровня и который Оттон купил через истребителей-контрабандистов. Внутри стояла настоящая кровать с бельем, на котором она так ни разу и не спала. Таз с водой, выпитый до дна. Кусок сырого мяса на блюде, поскольку вареное она есть отказывалась.
Она сидела на полу в дальнем углу, спиной к стене, подтянув колени к груди, и смотрела на источник света в руке гостя, а точнее, хозяина этого места. Оттон поставил лампу на стол у двери, снял сюртук, повесил на спинку стула, закатал рукава и только потом подошел к прутьям, как всегда, медленно, не глядя в глаза, с опущенными руками. Два дня, а он уже говорил себе «как и всегда».
— Добрый вечер, Лиана.
Она не пошевелилась, и в свете лампы было отчетливо видно лицо, а Оттон, как в оба прошлых вечера, жадно впился в него глазами, не веря своему счастью. Веснушки на переносице, которые она ненавидела в пятнадцать, никуда не делись, волосы уже отросли и лежали на плечах, как в тот год, когда она погибла. Он сделал все, чтобы Лиана осталась прежней: полностью сохранил кожу и лицевые кости, и если бы не взгляд, любой, кто знал Лиану де Грейв, решил бы, что видит призрака.
Вот только глаза ее были не карими, как раньше, а желтыми, с вертикальным зрачком, который сужался от света лампы. Это был один из многих побочных эффектов от пересадки внутренних органов тварей из Пустошей, помимо невероятной силы и регенерации. А ещё были когти на пальцах, белые и загнутые, и за два дня она успела сточить их о прутья и оставить на сплаве, который выдерживает удары тварей четвертого уровня, борозды глубиной в ноготь.
— Лиана, как ты себя чувствуешь? — мягко спросил Оттон. — Ты что-нибудь вспомнила?
Она медленно повернула голову, и желтые глаза посмотрели на него с холодом хищника, видящего в человеке лишь свою жертву. Оттон за два дня успел научиться не обманывать себя — в них не было ничего человеческого. Ни узнавания, ни страха, только животные инстинкты. Сердце в ее груди билось, легкие дышали, печень и почки, все, что он заменил органами тварей из Пустошей, работало, и это было самым большим чудом, какое знала имперская медицина, даже если она о нем никогда не узнает. Он решил задачу, над которой Генрих де Грейв бился годами, решил всего за семь лет, в подвале, на деньги фонда, и ткань человека больше не отторгала чужую, и ему не нужна была кровь дроу, чтобы ее держать. Внизу, под музеумом, он проверял методику раз за разом на других, и она работала. Больше ждать не имело смысла, Мендель собирался закрыть все исследования сразу, как только результаты будут подтверждены. Ему вообще очень не понравились методы Оттона, он будто не понимал, что невозможно получить быстрый результат без жертв. Поэтому, опасаясь закрытия лаборатории, он решил рискнуть и воскресить Лиану де Грейв, давным-давно ждущую своего часа в специальном контейнере. И все получилось — комбинация из внутренних органов нескольких тварей смогла настолько сильно ускорить регенерацию, что засохшее тело начало восстанавливаться буквально на глазах, и вскоре она задышала и открыла глаза. Только разум в этих глазах так и не появился.