Глава 21. Явка с повинной
В понедельник, второго июня, в отделе сломался кондиционер.
Он сломался не сразу и не честно. Сначала он два дня гнал тёплый воздух, потом стал капать на пол, потом издал звук, который Шмелёв описал как «будто в него кто-то вошёл», и умер.
К четвергу в третьем отделе установилась температура плюс тридцать один.
— Я подсчитал, — сказал Шмелёв, сидя без кителя и обмахиваясь папкой с материалом. — У нас зимой не работали батареи, летом не работает кондиционер. Знаешь, что это значит?
— Что здание построено в семьдесят четвёртом.
— Это значит, что нас закаляют, — сказал Шмелёв. — Нас готовят. Не удивлюсь, если осенью отключат воду и скажут, что это учения.
Он взял со стола вентилятор, который принесла из дома Лида Ковач, и повернул его к себе.
— Костя.
— Что?
— Он один на кабинет.
— Он один на кабинет, и я в нём главный, потому что я его вчера чинил.
— Ты его вчера уронил.
— Я его вчера уронил и починил, — сказал Шмелёв с достоинством. — Это называется полный цикл.
В дверь постучали.
— Михаил Сергеевич, — сказал дежурный, заглядывая. — Тут к вам.
— По какому вопросу?
Дежурный помялся.
— Гражданин с повинной, — сказал он. — Только вы это… вы сами послушайте. Я записывать не стал.
Ему было около шестидесяти. Невысокий, сухощавый, в чистой рубашке с длинным рукавом, застёгнутой на все пуговицы, несмотря на жару. Седые волосы аккуратно причёсаны на пробор. В руках — матерчатая сумка, из тех, с какими ходят на рынок.
Он сел на предложенный стул, поставил сумку на колени и сказал:
— Литвин Гордей Никитич, шестидесяти лет. Работаю дворником в жилищной конторе на Полевой. Я пришёл заявить, что я убийца.
Астахов подвинул к себе бланк.
— Расскажите.
— Мне легче написать.
— Пишите.
Литвин достал из сумки школьную тетрадь, вырвал двойной лист, поправил его на столе и стал писать — медленно, аккуратно, буквами почти печатными.
Писал он минут семь.
Потом развернул лист и подвинул через стол.
Астахов прочитал.
«Заявление.
Я, Литвин Гордей Никитич, заявляю, что от моих действий умрут три человека.
Кожемяко Раиса Павловна, 74 года, Полевая 22, кв. 4.Дремов Анатолий Иванович, 81 год, Полевая 18, кв. 31.Балашов Ефим Ефимович, 68 лет, Кедрина 9, кв. 12.
Прошу принять меры. Прошу задержать меня сегодня.
Литвин Г. Н.»
Астахов прочитал дважды и поднял голову.
— Гордей Никитич. Тут написано «умрут».
— Написано, — сказал Литвин.
— В будущем времени.
— Да.
— То есть эти люди живы.
— Пока живы, — сказал Литвин. — Раиса Павловна умрёт скоро. Анатолий Иванович — попозже. Ефим Ефимович — последний.
Шмелёв, сидевший у окна с вентилятором, медленно опустил папку.
— Гордей Никитич, — сказал Астахов ровно. — Вы понимаете, где вы находитесь?
— В третьем отделе управления уголовного розыска, — сказал Литвин. — Второй этаж, левое крыло. Я тут был в марте, приносил заявление, что у нас во дворе машины на газоне ставят.
— И вы пришли заявить о трёх убийствах, которых ещё не было.
— Я пришёл заявить о трёх смертях, которые будут, — поправил Литвин. — И о том, что я к ним причастен, потому что я их знаю.